| |
#1 (13) 2002 г.
ВЫДЕРЖКИ ИЗ СТЕНОГРАММЫ КОНФЕРЕНЦИИ "ЖЕНЩИНЫ И ВЫБОРЫ",
СОСТОЯВШЕЙСЯ В ГОРБАЧЕВ-ФОНДЕ
Здравомыслова Ольга Михайловна - к. филос. н., секретарь
Социал-демократической партии России, вице-президент Горбачев-Фонда.
Я приветствую всех собравшихся на нашей конференции.
Для нас она - большое событие. Это очень хорошо, что так много замечательных
женщин собралось в этом зале. Я приветствую всех от имени Горбачев-Фонда
и Клуба Раисы Максимовны.
Наша конференция называется "Женщины и выборы" и посвящается
70-летию со дня рождения Раисы Максимовны Горбачевой. Раиса Максимовна
не была политическим деятелем, но ее всегда волновала, интересовала тема
"женщина-лидер в России, женщина-лидер в современном обществе".
Я думаю, Раиса Максимовна с удовольствием приняла бы участие в нашей конференции.
В стенах Горбачев-Фонда мы не впервые обсуждаем эту тему. По итогам недавно
прошедшего круглого стола мы совместно с Женской информационной сетью
выпустили книгу "Женщина и выборы". Женская информационная сеть,
директор которой Татьяна Тройнова сидит рядом со мной, - наш партнер и
в проведении сегодняшней конференции. Открывая ее, я предоставляю слово
Михаилу Сергеевичу Горбачеву.
Горбачев Михаил Сергеевич - лидер Социал-демократической
партии России, президент Горбачев-Фонда.
Не столько с научной, сколько с политической точки зрения,
проблема "Женщины и общество, женщины и политика, женщины и выборы"
обсуждалась нами в период, когда создавалась Социал-демократическая партия
России. В Программе нашей партии записаны тезисы на этот счет. Мы, социал-демократы,
придерживаемся такой позиции: многое из того негативного, что происходит
в политике, многое из того, что нас беспокоит, связано с тем, что женщины
мало участвуют в общественной жизни и управлении страной.
Когда-то в Клубе Раисы Максимовны состоялась дискуссия на тему "Слышен
ли голос женщины в России?" Наша точка зрения: не достаточно слышен
голос женщины. Я думаю, от этого страдают и политика, и общественная жизнь,
и бизнес. Без изменения подхода к этому вопросу в обществе, без перелома
в сознании самих женщин ничего не получится. Мужчины чувствуют себя более
уверенно, когда рядом действуют женщины, но как только мы приходим на
выборы, сами женщины голосуют против женщин. В чем тут дело? Настоящий
феномен!
Я думаю, ничего не произойдет без изменения психологической установки,
которая сформировалась давно и существовала еще в советские времена. Когда
в перестройке рядом с генсеком и президентом появилась Раиса Максимовна,
это была целая революция. Одни приветствовали ее, говорили: "Вы нас
подняли, защитили наше достоинство". А другая часть, не меньшая,
возмущалась: "Что тебе надо, зачем ты рядом с президентом?"
Произносили какие-то невероятные слова, махровые, из пещерного века. Общество
раскололось.
У нас в Социал-демократической пар тии была острейшая дискуссия по вопросу
о квотировании. В конечном счете, мы выступили за то, чтобы установить
квотирование, как это сделано в некоторых странах, например, в Швеции.
У нас на это возражают: "Квоты унижают женщин". А то, что многие
вопросы, которые касаются семьи, труда, молодежи, решаются без участия
женщин - не унижение? А то, что все бытовые тяготы падают на женщину -
это нормально? Страны, где введено квотирование, тоже стояли перед этими
проблемами и пошли на квотирование (30-процентное и даже "50 на 50"),
чтобы их решить.
Мы надеемся на то, что ситуация будет меняться. Женское движение может
рассчитывать на сотрудничество с социал-демократами. Среди делегатов нашего
объединительного съезда было много женщин. Мы начали делать первые шаги
по линии партии в решении женского вопроса. Теперь, когда партия становится
довольно многочисленной, серьезной, представленной во всех регионах, мы
будем проявлять законодательную инициативу в отношении увеличения представительства
женщин на всех уровнях принятия решений. Мы убеждены, что страна не может
стать благополучной без реального участия женщин в этом процессе.
Я не собирался выступать на конференции, а хотел послушать вас, понять,
что же происходит в головах и душах наших постоянных оппонентов и наших
лучших друзей. Но если мы только поговорим, дадим волю эмоциям, мы далеко
не продвинемся. Поэтому будем считать, что мы все понимаем: ситуация ненормальная,
ее можно характеризовать как домостроевскую. Эти устои сохранились в нашем
обществе, они нам мешают. Что нужно сделать, чтобы женщины осознали свою
гражданскую, политическую ответственность? Какие социальные механизмы
могут быть задействованы?
Дорогие друзья, я рад, что проводится подобная конференция. Она основательно
готовилась. Конференция должна сделать выводы, занять позицию, дать поводы
для того, чтобы начать в СМИ серьезный разговор об участии женщин в общественной
жизни.
Мизулина Елена Борисовна - д. ю. н., депутат Государственной
Думы, заместитель председателя Комитета по законодательству.
Скажу немного о себе. Я - депутат Государственной Думы,
в третий раз избираюсь. Первый раз избиралась в Совет Федерации, верхнюю
палату от Ярославской области. У меня были соперники только мужчины и,
в частности, Дмитрий Стародубцев - известный депутат Верховного Совета
СССР.
Затем я была выдвинута "Яблоком" и избрана в Государственную
Думу Российской Федерации по округу от Ярославля. Работала в прошлом созыве
Государственной Думы во фракции "Яблоко".
В третий раз в Государственную Думу я была избрана по спискам "Яблока",
но в июне прошлого года перешла во фракцию "Союз Правых Сил",
потому что считаю, демократы не должны действовать в одиночку. Мы должны
объединяться. И все то, что нас разделяло раньше, следует отбросить, иначе
будем топтаться на месте.
Я - доктор юридических наук, профессор. Горжусь, что и степень, и ученое
звание получила до того, как стала депутатом Совета Федерации, затем депутатом
Государственной Думы. Это был очень нелегкий путь в науке. Два года ушло,
чтобы доказать, что моя точка зрения имеет право на существование и что
Маркс, Энгельс, Ленин ничего не писали о суде и правосудии. Моя тема называлась
"Уголовный процесс: концепция самоограничения государства".
А мне доказывали, что все это противоречит сложившимся представлениям
советской юридической науки. То, что стали возможными и моя научная работа,
и моя защита - это, конечно, связано с тем, что моя научная судьба совпала
с перестройкой. Если бы не перестройка, я думаю, это было бы невозможно.
Могу сказать, даже тогда, а это было начало 90-х годов, когда я закончила
работу, я смогла опубликовать свои книги только в Тарту в 91-м году благодаря
тому, что Эстония отделилась от Союза. И более того - а это уже 92-й год
- я готовилась к защите диссертации в Германии, переведя автореферат на
немецкий язык, полагая, что, к сожалению, не прорваться сквозь плотную
идеологическую монополию в праве. Но все состоялось.
Мне очень трудно передать гамму чувств, вызванную тем, что я сегодня здесь
нахожусь. Я впервые в Фонде Горбачева. Вообще, я очень счастлива.
Горбачев М.С.: Это недостаток.
Мизулина Е.Б.: Да, но только не знаю - чей. Потому что, Михаил Сергеевич,
первой сделать шаг навстречу Вам и Раисе Максимовне - было очень сложно.
Потому что Вы - очень большая величина. Были, остаетесь и будете. Так
же, как и Раиса Максимовна. Для меня и для моей семьи это именно так.
Поэтому я полагала нескромным напрашиваться и настаивать. Но я всегда
мечтала о личной встрече с Раисой Максимовной. К сожалению, это не удалось.
Но я думаю, что у многих, присутствующих здесь, были заочные беседы, разговоры
и с нею, и с Вами тоже.
Россия не оценила Вас и при жизни Раису Максимовну. Известный российский
тезис: нет пророка в своем Отечестве. К сожалению, Вы - просто жертва,
Ваша семья стала жертвой этого тезиса. Но я все равно думаю, что история
всем воздаст, и дай Вам Бог здоровья, чтобы Вы убедились, что Россия может
быть справедливой по отношению к своим гражданам, сыгравшим большую историческую
роль. И Вы, и Раиса Максимовна являетесь таковыми для России и для всего
мира - без сомнения. Это все признают. Но, к сожалению, пока вслух не
произносят.
Поэтому еще раз хочу высказать благодарность за то, что я сегодня в этих
стенах и рядом с Вами, Михаил Сергеевич, могу говорить и делиться своими
размышлениями и, надеюсь, вместе с Вами работать.
Я бы хотела сегодня остановиться на трех моментах. Первый - это мужской
шовинизм. Второй - изменившаяся роль русской, российской женщины, которую
мы, к сожалению, не хотим признавать. И третий момент - какие принципы
или предложения для себя мы могли бы сформулировать, пропагандировать
и отстаивать на следующих выборах?
О мужском шовинизме. Недавно на ТВ прошла передача Савика Шустера по поводу
роли женщин. Я надеюсь, что многие из присутствующих смотрели ее. Участниками
ее, с одной стороны, были Екатерина Филипповна Лахова и Ирина Хакамада,
а с другой, - Жириновский и Аушев. Грустно от того, что, к сожалению,
точка зрения, которую высказывали Жириновский и Аушев, достаточно распространена
в нашем обществе. Что женщина менее умна, чем мужчина, что ее удел - сидеть
дома, воспитывать детей, обслуживать мужа, создавать домашний очаг. Этой
точки зрения придерживаются не только мужчины, но, к сожалению, она распространена
и среди женщин.
Если среди мужчин она распространена из-за их амбициозности, из-за того,
что мужчинам выгодно так думать, то среди женщин эта точка зрения, я думаю,
бытует из-за невежественности, неграмотности, неинформированности, из-за
того, что женщина по природе - зависимое существо, она очень неуверенна,
очень в себе сомневается. Ведь для женщины, в отличие от мужчины, всегда
нужен какой-то источник уверенности.
Каждая женщина черпает эту уверенность из разных источников. Вот я, например,
- в своем муже. Я всегда в научной карьере тянулась за ним, так же и потом
в политике во многом источником моей уверенности был муж. Но думаю, что
и я так же являюсь сегодня и не только сегодня источником уверенности
для моего мужа. И, кстати, каждая женщина в России является источником
уверенности для мужчины. Только она зачастую этого не знает и не признает.
Доказательством того, что мы более сомневающиеся, является, например,
тот факт, что, как правило, на уровне различных властных структур - будь
то государственные или частные структуры - женщина легко соглашается быть
заместителем. Потому что каждый раз женщина умная, женщина думающая всегда
себе задает вопрос: а я справлюсь, а у меня получится, я не подведу? И,
как правило, такие женщины тащат на себе всю работу. И мы с вами можем
привести массу примеров, когда эта женщина-заместитель - фактически лидер
в такой ситуации. Но вся слава достается мужчине-руководителю, а на ее
долю - вина за все огрехи и основная черновая работа.
Когда я слушала рассуждения Жириновского и Аушева, невольно вспомнила
то, что мне приходилось читать в литературе. Ведь это не ново, когда нам
говорят, что женщина не способна к власти, управлению, что она неумна.
В XVIII веке европейский ученый Бишоф всю свою жизнь посвятил исследованию
или доказательству того, что женщина менее способна к власти, управлению
и менее умна, чем мужчина, потому что ее мозг меньше мужского. И это звучало,
кстати, в передаче из уст Жириновского. Парадокс в том, что после смерти
Бишофа, а он завещал свой мозг для научных исследований, выяснилось, что
его мозг был в два раза меньше, чем средний мозг женщины.
Все разговоры о том, что женщина не способна к власти, управлению, что
у нее работа во многих общественных сферах получается хуже, чем у мужчин,
в силу того, что она не обладает такими задатками и способностями, - это,
конечно, миф, заблуждение. Но такая позиция очень выгодна мужчинам. И
она встраивается в идеологию мужского шовинизма, заключающегося как раз
в том, что мужчина превосходит женщин и более способен к различным общественным
сферам деятельности, может быстро принимать решение, талантливее. Но это
не так. И мы с вами можем привести массу примеров. Но в чем правы мужчины
- в том, что им не выгодно, чтобы женщина входила в различные сферы деятельности,
где сегодня господствует мужчина. Потому что мы усиливаем конкуренцию,
задеваем мужские амбиции. Мужчине гораздо легче проиграть мужчине, чем
женщине. Как бы грубо ни звучал тезис: "как это проиграть бабе?",
это же наш тезис, и он очень часто встречается.
Откуда идет этот мужской шовинизм? Конечно, во-первых, от очень многих
традиций, в течение веков складывающихся в России, из того известного
домостроя, когда действительно удел женщины заключался только в том, чтобы
заниматься домашним очагом и семьей. И сегодня нам говорят о том, что,
если женщины пойдут в политику, во власть, в разные сферы, то наши дети
станут сиротами, не получат надлежащего воспитания, мужья будут заброшены,
домашний очаг перестанет теплиться.
Но в таких случаях я хочу задать вопрос: уважаемые мужчины, а почему вас
не беспокоит, что женщины укладывают шпалы, что они работают на стройках?
Почему вы не заботитесь о том, чтобы эти женщины, прежде всего эти женщины,
имели возможность заниматься домашним очагом? Почему всякий раз тезис
о том, что женщина менее талантлива, способна и умна, чем мужчина, вы
начинаете провозглашать только тогда, когда видите устремление женщин
во властные структуры и в государственные и негосударственные сферы деятельности?
Вы сначала высвободите ее в тех сферах, где используется тяжелый физический
труд, чтобы женщина имела возможность выбора, чтобы она, если хочет заниматься
семьей, действительно имела достаточный доход или ее муж - достаточный
заработок, чтобы она могла заниматься семьей.
Но ведь ситуация как раз заключается в том, что сегодня основной состав
работающих - это женщины. И мне было бы очень интересно узнать: а вот
из тех женщин, кто работает, какой процент хотел бы заниматься только
домашним очагом и имеют ли они такую возможность? Я подозреваю, что, если
задать такой вопросам женщинам, то выяснится, что даже те, кто хотел бы
заниматься только домом и только семьей, такой возможности не имеют. Они
вынуждены работать. И тогда возникает вопрос: так что же вы, мужчины,
не обеспечите женщинам возможность хотя бы такого выбора, чтобы они могли
вести дом и семью и не заботиться о том, где достать средства к существованию?
Поэтому в основе этого мужского шовинизма, помимо амбиций, помимо боязни,
что, придя во властные структуры, женщины усилят конкуренцию и мужские
амбиции будут от этого очень сильно страдать, к сожалению, есть еще один
момент - момент реальности, связанный с тем, что женщины вынуждены зачастую
работать, чтобы содержать как раз своих детей, свою семью, а работая,
естественно, достигают определенных уровней профессионализма и волей-неволей
становятся конкурентоспособными по отношению к мужчинам. И опять же задайте
себе вопрос: а можете ли вы назвать хотя бы одну женщину, которая бы,
оставив семью, детей, занялась бы властью, политикой, еще чем-то? Я таких
женщин не знаю.
Могу утверждать: для каждой женщины базовой являются семья, ее очаг. И
даже у одинокой женщины, если у нее нет семьи, ее дом, как правило, в
порядке, ее очаг, как правило, хороший, добрый, приятный. То есть для
нее - это первично. Поэтому мне непонятно, когда мужчины говорят о том,
что женщины идут во власть и тем самым создают угрозу семьям. Я не вижу
никаких иных оснований для таких утверждений, кроме амбиций мужчин и боязни,
которую может вызвать конкуренция с женщиной.
К сожалению, идеи мужского шовинизма настолько распространены, что очень
часто женщины повторяют за мужчинами, что женщина, уходя во власть, перестает
быть женщиной, быть женственной, ставит под угрозу домашний очаг. Я все-таки
думаю, что те женщины, которые так считают, либо оправдывают собственную
неспособность или боязнь устремиться в какую-то другую сферу деятельности,
кроме домашнего очага, из-за зависимости от мужа или мужчины или просто
боязни уйти в свободное плавание, т. е. вопреки желанию мужа взять и заняться
какой-то деятельностью, либо, еще раз повторяю, из-за заблуждений, в силу
невежественности, полагают, что это действительно может создать угрозу
семейному очагу.
Еще раз повторяю: это не так, потому что, как правило, семейный очаг -
это то, что для женщины обязательно должно быть обеспечено, прежде чем
она могла бы заняться какой-то другой деятельностью. Может быть задан
вопрос: соответствует ли это единому представлению? Нет, конечно. Мы же
живем в демократическом обществе, у каждого свое представление о том,
как должен быть организован домашний очаг. То, что для женщины забота
о доме первична - это факт. Исключение из правила - это бедствие, когда
женщина становится кукушкой или действительно бросает домашний очаг, бросает
детей.
К сожалению, мужской шовинизм сегодня проявляется в очень опасных формах.
Посмотрите, что происходит. С одной стороны, приветствовуется такая позиция,
что наш президент - демократичный, прогрессивный человек, лояльно относится
в том числе и к женщинам. Он с ними встречается, их поддерживает. Но пока
это слова. С другой стороны, намечается тенденция, которая меня очень
беспокоит. Начинает муссироваться тезис - женщина многодетная, женщина,
которая является тылом у мужа, создает все, чтобы он мог заниматься профессиональной
деятельностью. Это, конечно, хорошо. Я думаю, Михаил Сергеевич подтвердит,
что Раиса Максимовна была очень надежным тылом. Но я лично воспринимала
Раису Максимовну еще и как человека, наделенного свободным умом, самостоятельную
женщину. И для меня это в ней было первично, потому что даже тогда, когда
я не выходила в самостоятельное плавание, была тылом у своего мужа и занималась
параллельно наукой, я точно также нуждалась в нем, в этом тыле. Я всегда
мечтала о том, чтобы самостоятельно заняться какой-то сферой деятельности.
И во многом, скажу, Раиса Максимовна, ее пример продемонстрировал, что
это становится возможно в России. И сегодня, наверное, и мой опыт, и моя
карьера доказывают, что это действительно так. Но началось это с Вас,
Михаил Сергеевич, и с Раисы Максимовны.
То, что женщина может быть тылом, - это так, но ведь и мужчина может быть
тылом. Почему не говорят о том, что мужчина может быть на равных с женщиной,
когда они в равной мере могут делить заботы и долг, и семейные проблемы,
когда он тоже может быть тылом. Эти примеры не обсуждают. Но зато демонстрируется
именно опыт женщины - хорошей матери, жены, хранительницы очага. Даже
передача "Женские истории", вы обратили внимание, - это все
истории о женщинах, которые сделали карьеру и при этом имеют хорошую семью
и хороший дом. Но эти примеры только одного плана: женщина, которая помогла
мужчине сделать свою карьеру. Женщина, создавшая тыл. Но мы же уже выходим
из этой ситуации.
И когда я буду говорить о втором тезисе - об изменившейся роли женщины,
я еще вернусь к этому. А имеем ли мы сегодня возможность быть только тылом?
Кстати, наверное, каждая женщина не отказалась бы быть тылом для мужчины,
который делает хорошую карьеру, помогать ему в этом. Но только для этого
надо мужчину иметь такого, для которого можно быть тылом. А это еще вопрос.
Но мы и к этому еще вернемся.
Поэтому тенденция, которая сегодня складывается, когда насаждается только
один тип и один образ женщины, опасна, потому что практически она не увеличит
процент женщин на всех уровнях власти, на всех уровнях, где принимаются
управленческие решения. А если не будет достаточного процента женщин на
этих уровнях, к сожалению, мы будем оставаться жертвами мужского шовинизма
и политики, которая на этом шовинизме основана.
Придя в политику восемь лет назад я сегодня утверждаю, что одна женщина
не может достичь многого и важен процент женщин во власти. Даже если мы
назначим или избирем женщин председателями комиссий, министрами - это
не факт, что они смогут что-то изменить. Нужен определенный процент женщин
- плохих, хороших, но женщин, с женским видением, терпимостью, сознанием,
с женским пониманием женщины. Это нужно.
Мой опыт работы в согласительных комиссиях и комитетах показывает, что
всякий раз, когда в каком-то коллективе появляется около 30 процентов
женщин (20-30 процентов женщин уже достаточно), принимаются более терпимые
решения и, как правило, более сбалансированные. Причем я замечала, что,
оказываясь в таком социуме с женщинами, даже с теми, которых я считаю
своими идейными оппонентами, мы легко находим друг с другом язык. Мы просто
с одного взгляда понимаем друг друга, находим аргументы, и нам удается
убеждать мужчин. Т. е. женщина находит язык, взаимопонимание с женщиной
гораздо быстрее, чем с мужчиной. Это реальность, которую я вынесла из
своего опыта. Я не хочу утверждать, что он универсален. Но это мой опыт,
от которого я не отказываюсь и отказываться не буду.
Всякий раз, когда от меня зависит формирование какой-то согласительной
комиссии, какого-то заседания, совещания, я делаю так, чтобы обязательно
в нем присутствовало неменьше 30 процентов женщин, а то и больше. Потому
что это другой диалог. Совсем другое обсуждение. И оно, как правило, более
результативно, аргументировано и менее агрессивно. И когда мы друг у друга
принимаем как бы мяч, работаем в команде, нам удается гораздо быстрее
убедить мужчин принять сбалансированное решение.
К сожалению, должна заметить, что мужской шовинизм проявляется и в том,
что на словах утверждают: мы любим женщину, мы ее уважаем и готовы очень
многое сделать, но когда встает вопрос о кадровых назначениях, то мы видим
совсем другую ситуацию.
И опять же сошлюсь на собственный опыт. Он заключается в следующем. Чем
ниже уровень, на котором происходят выборы, тем больший процент и мужчин,
и женщин выбирают женщину.
Например, у меня в округе все опросы и исследования показывают, что за
меня голосуют больше женщин, чем мужчин. Я очень удивилась, впервые получив
эти данные, потому что мужчины меня всегда убеждали, что женщины голосуют
против женщины. Это, во-первых.
Во-вторых, я проанализировала обращения ко мне. Оказалось, что обращаются
чаще женщины, они мне больше доверяют. В любом коллективе, да и не только
в коллективе, на улице, в магазинах ко мне чаще подходят женщины, чем
мужчины. Мужчины, оказывается, меня боятся. Женщины подходят смелее. Они
больше доверяют. Это, конечно, не глубокие социологические исследования.
Они эксклюзивны, но, может быть, они что-то подсказывают. Мне, как политику,
они подсказывают: надо работать с женщинами. Они мне доверяют. Значит,
я должна доверять женщинам и, значит, я должна их поддерживать.
Поэтому политика мужского шовинизма заключается в том, чтобы женщин не
пропустить. А чем выше органы власти, например, Дума, женщине победить
на выборах почти невозможно. Потому что здесь плотность амбициозных мужчин
гораздо больше, а женщин мало, не прорваться. Выше, как мне представляется,
- в правительстве, еще сложнее. Поэтому при всем уважении, например, к
Валентине Ивановне Матвиенко, я думаю, она мало что может сделать, чтобы
сбалансировать политику, сделать ее не чисто мужской. Потому что, к сожалению,
она одна. Сложности, которые она испытывает, можно себе только представить.
Самое главное (завершу свой тезис по мужскому шовинизму) заключается в
том, что мужской шовинизм складывался веками. Это первая проблема. Правда,
хочу сказать, что недавно обнаружились некоторые исторические свидетельства
того, что в языческой Руси было равноправие мужчин и женщин. Кстати, домострой
- это средневековье. И это пришло из Византии, под влиянием Византии.
Так что славянская Русь знала период, когда было равноправие мужчин и
женщин.
Но тем не менее, мы сейчас наследуем традиции предыдущих веков. А они
основаны на мужском шовинизме, на неуважении к женщине.
Второе, на чем основывается мужской шовинизм, - это то, что сегодня на
всех уровнях власти мужчин численно больше, чем женщин. С этим надо считаться,
когда мы сегодня вырабатываем рекомендации. Но третье, конечно, - это
невежественность, неграмотность и наша собственная тоже. А значит, здесь
нужно посмотреть, что можно было бы сделать.
Далее - об изменившейся роли женщины, тесно связанной с самой идеологией
мужского шовинизма. Она заключается в той реальности, в которой мы сегодня
оказались. Мужчины, те же Жириновский, Аушев и иже с ними, которые говорят
о том, что, если женщина оставит семью, дети будут брошенными, а у нас
и так много сирот, не считаются с одной реальностью. А где мужчины-то?!
Мы пока еще громко не говорим о том, что сегодня почти чрезвычайная ситуация
в нашей провинции. В деревнях, сельской местности парней-то у девчонок
нет. Извините, даже физиологическую потребность не с кем удовлетворить.
А где парни-то?! Они либо пьянствуют. Это просто страшный бич! Либо погибли,
либо превращаются в "голубых". То есть мы имеем или импотентов,
или мужчин, которые только внешне мужчины. А нормальные - их процент оказывается
не так велик, все быстро расхватываются - идут во власть или еще куда-то.
Скажите, пожалуйста, при такой роли женщины о какой семье, о каком очаге
мы говорим?! Поэтому мы можем задать вопрос женщине: а вы хотите заниматься
домом и семьей? Она скажет: да, я очень хочу сидеть только дома и с семьей,
но дайте мне мужчину, у которого я должна быть тылом. А где мужчины? В
Москве это не так остро ощущается - здесь много и на экранах, и рядом
красивых мужчин, вроде внешне сильных (я говорю - внешне, про благородство
не говорю). Конечно, Михаил Сергеевич - это исключение из правила. А в
провинции даже посмотреть не на кого. Я, как депутат, езжу везде по сельской
местности - нет парней. Это же проблема серьезная! О ней надо говорить.
Поэтому женщина в нынешней ситуации вынуждена меняться, она не может быть
только хранительницей очага. Ей нужно быть и хранительницей очага, и ей
нужно работать. А если ей нужно работать и зарабатывать, скажите, почему
власть и управление для нее должны быть исключены?! Не должны быть исключены!
Еще Ницше сказал, что именно женщина всегда стремится создать из мужчины
нечто большее, чем счастливый муж. Т. е. создать мужчин, которые действительно
обеспечат каждой женщине возможность выбора между семьей и какой-то профессией.
Мужчин, которые будут благородными и для которых не будет зазорным стать
тылом для женщины, таких мужчин мы еще с вами должны создать и сформировать.
А это не очень просто.
Поэтому третий заключительны й момент, на который я бы хотела обратить
внимание, заключается в тех предложениях и рекомендациях, которые мы могли
бы подготовить. И они заключаются в нескольких позициях. Во-первых, надо
пропагандировать, объяснять, разъяснять нашу точку зрения и приветствовать
тех женщин, которые готовы идти во власть и в политику. Потому что эта
сфера (я утверждаю, имея опыт судебной, научной и преподавательской деятельности,
а сейчас и политической) нуждается в женщинах. Поэтому нужно активно объяснять,
разъяснять и даже настаивать на том, чтобы женщины шли во власть, чтобы
их процент при принятии политических, властных решений на всех уровнях
был достаточным.
Второе. Очень важно, что, когда мы обеспечим приход женщин во власть,
когда они пойдут и решатся на это, мы должны создать атмосферу, где бы
женщина могла бы черпать уверенность. Когда говорила, что женщина менее
уверенное существо, чем мужчина, то слышала возражение от моих коллег,
что это не так. Для кого-то - не так. Я, наверное, тоже не очень похожа
на неуверенного человека, правда? Но мне очень много приходится общаться
с женщинами. И я просто вижу, как они ведут себя.
К сожалению, как правило, женщины менее уверены. Им нужен этот источник
уверенности. И коль скоро мы сегодня признаем реальность, что в большинстве
случаев нет мужчины как источника уверенности, значит, такой атмосферой,
где женщина могла бы черпать уверенность, должна быть наша женская среда
с участием мужчин, которые считают точно также, что женщины должны идти
во власть. Это конференции, это разного рода симпозиумы. Это обучение,
семинары, ориентированные именно на женщин, чтобы они знали, что они могут
сюда придти, получить информацию, поддержку. Женщина нуждается в поддержке
как источнике уверенности, что можно не бояться. Она должна знать, что
если у нее будут вопросы, ей помогут, ее поддержат. Такую среду надо создавать,
в том числе и за счет проведения таких постоянных семинаров, конференций,
съездов, симпозиумов.
Третье. Когда мы будем выдвигать женщин по округам, а в округах выиграть
очень сложно, я полагаю, что мы с вами должны избрать для себя такой тезис:
надо путем консультаций или любыми другими способами стараться, чтобы
по округу женщина не выставлялась против женщины. Это работает против
обеих. Надо стремиться к тому, чтобы в каждом округе была одна женщина.
Пусть мужчин будет сколько угодно, но женщина - одна. Тогда будет шанс.
За счет того, что вокруг этой женщины объединяются другие женщины и поддерживают
ее, будет шанс ее продвинуть и выиграть.
Сейчас Екатерина Филипповна говорит: хотя бы 30 процентов, т. е. не более
70 процентов лиц одного пола. Я полагаю, что можно ставить вопрос - 50
на 50. Будем ставить 50 на 50 - получим 70 на 30. Если будем 70 на 30
- ничего не получим. Чем смелее заявка, тем лучше результат. Потому что
мужчин вообще-то меньше, они ведь трусливы. Поэтому они так и боятся нас
пропускать. Это факт, реальность. Трусливы, поэтому они войны начинают.
Сильный, умный, уверенный мужчина и умную женщину не боится, и он ищет
другие способы - не военные, не силовые, не через страх и не через запугивание.
Поэтому надо делать заявки более смелые, более экстравагантные в этом
отношении. Можно ставить вопрос и предлагать 50 на 50. Это надо отстаивать
и всем женщинам, и дома в семье надо об этом говорить, потому что вода
камень точит. Поэтому на любое рассуждение мужа о том, что сиди и вари
кашу, нужно доказывать: я буду варить кашу, но я буду поддерживать тех,
кто может делать не только это, не только варить кашу.
Четвертый тезис тоже очень важный - гендерное равенство в списках партий.
И более того, необходимо объяснить женщинам: голосуйте за те партии, где
есть блок решения женских вопросов. А женские вопросы - это вообще все
социальное: и мир, и все на свете. Сегодня самые главные показатели социальной
политики партии - это представительство женщин, как партия предлагает,
представляет женщин на всех уровнях власти. И как расставляет их в этих
списках. Поэтому только за такие партии надо голосовать, которые действительно
готовы и способны продвигать женщин. Потому что без женщин Россия сегодня
не выживет. Мы будем бесконечно воевать. Мы будем бесконечно уничтожать
наших мальчиков. Мы будем оставлять наших девочек старыми девами, если
зрелые женщины, готовые, понимающие, что нужно что-то менять в России,
не пойдут во власть.
Заканчивая, хочу еще раз повторить, что создать новых мужчин и создать
Россию, где действительно благородные, умные и сильные мужчины будут наравне
с женщинами принимать управленческие решения, можем только мы, женщины,
но если мы будем все вместе, а не порознь. Спасибо.
Завадская Людмила Николаевна - к. ю. н., директор гендерной
программы Американской ассоциации юристов.
Статья 19, часть 3 Конституции Российской Федерации (1993
г.) закрепила положение: "мужчина и женщина имеют равные права и
свободы и равные возможности для их реализации".
Хотелось бы проанализировать конституционную норму, содержащую критерии
равенства двух полов, равенства по признаку пола.
В ст. 19 отражена идея равенства, которая имеет нелегкую юридическую и,
более того, политическую судьбу. Она (идея) пересматривалась трижды в
истории советского конституционализма.
Первая Конституция России (1918 г.) закрепила идею равенства с классовых
позиций, и, как следствие этого, равенство по признаку пола было ограничено
классовыми взглядами. При равенстве полов ограничение было введено по
показателям имущественного ценза, буржуазного происхождения или принадлежности
к группе священнослужителей и их семей, религиозных взглядов и еще нескольких
позиций.
Конституция России 1918 г. учитывала равенство полов на основе классового
признака.
Третья Конституция СССР (1977 г.) дала новый конструкт равенства, включая
равенство по признаку пола. Равенство было закреплено через распределительные
отношения. Равные права двух полов были соединены с равными возможностями
для их осуществления.
Поправка к Конституции 1977 г., принятая в 1992 г., изменила отношение
к равенству как идее социалистической. Равные возможности не соединялись
с равными правами. Они были отменены конституционной поправкой.
Конструкт гендерного равенства (или равенства двух полов) был предметом
рассмотрения в Конституционном совещании. Была повторена, казалось бы,
старая редакция в сжатом виде. Но при одной оговорке. Равенство полов
плюс возможности в условиях свободы, а не тоталитарного распределительного
равенства.
Ст. 19, часть 3 Конституции нового времени (1993 г.) отражает и закрепляет
именно эту идею гендерного равенства: равные права и равные возможности
для их реализации для двух полов. Четыре элемента гендерного равенства
характеризуют современный уровень понимания (хотелось бы верить в это)
проблемы равенства полов.
Позвольте остановиться на конкретной проблеме. Пример: политические права
двух полов и их реализация.
Политические права - первооснова прав человека в обществе. Женщины и мужчины
имеют равные права в сфере политики. Право избирать признано пассивным.
И как следствие этого - все равны, независимо от пола и иных социальных
критериев. Право быть и представлять интересы - иное право. Оно соединено
с интересами по признаку пола. Главный вывод из этого может быть сделан
один: возможности - это не права для двух полов. В том, что право избирать
является одинаковым для двух полов, не сомневается никто. Что же касается
возможностей, т. е. права быть избранным, то давайте еще раз остановимся
на уже высказанной выше идее.
Политические права есть у двух полов. Но одинаковы ли равные возможности?
Думаю, нет. Работа парламента доказывает, что представлены в нем мужчины
и их интересы. Их интересы, а не интересы женщин. Кто сегодня не думает
о представительстве в парламенте двух полов - тот отрицает идею равенства
и, в частности, в политике. Равенство возможностей достижимо несколькими
путями:
первый - установление квот;
второй - установление квот;
третий - установление квот.
А есть ли еще пути? Есть! Это создание условий для реализации стандартов
равенства по признаку пола
Конкретный анализ.
Во-первых. Этот вопрос относится к избирательному праву в целом. Мы соединили
две системы: мажоритарную и пропорциональную. Введение квоты не отвергает
лишь часть системы, а именно пропорционального представительства, включая
идею равенства двух полов.
Во-вторых. Посредством каких процедур достижимо равенство? Через права?
Через гарантии? Через изъятие из общего порядка реализации прав (включая
особые привилегии и признав при этом дискриминирующими нормы равенства,
их наличие в обществе (взгляды, традиции, верования) и бытовые установки,
определяющие равенство женщины с мужчиной)? Да, через особый порядок в
равенстве. Квоты - спасительны!? Квота должна быть правилом на ограниченное
время. Время, которое работает на утверждение конституционного стандарта
равенства. Срок в конституционных отношениях вполне респектабелен, т.
к. он политически соединен с решением вопроса о политическом равенстве
полов.
В-третьих. Я за квоты, но при одном оговоренном мною условии. Женское
движение или женские организации должны, просто обязаны начать работу
с политическими интересами, которые выражают партии. При этом я имею в
виду все партии или политические движения, которые исповедуют идею равенства
и поддержку этой правовой идеи по различным основаниям.
Другая часть избирательной системы не соединима с квотами. Свобода выбора
определяет выбор независимо от пола.
Квоты могут быть, если учесть "во-первых", введены лишь для
части системы. Или, говоря проще, для тех, кто голосует и выбирает по
партийным спискам. Здесь есть вопрос. Захочет ли партия ввести квоты?
Если да, то на каких условиях? Одинаковые квоты для двух полов или непропорциональные?
Например, 30% и 70%, 60% и 40% и т. д. Это дело политического вкуса партии.
Я бы согласилась при одной оговорке. Важно, чтобы пол и интересы пола,
как мужского, так и женского, были соединены с политическими. А не ограничивались
лишь доктриной: "Дай мне то, что положено по признаку пола".
Пол окрашивает все интересы. Это и политические, и экономические, и военные,
и экологические, и интересы безопасности и т. д.
Вывод. Квота - не панацея, а лишь шаг по направлению к вопросу, который
имеет одну особенность: "Быть равным или равной важно без протекции,
а по признаку социальной и гражданской позиции в обществе". В противном
случае пол затмит здравый смысл выборов.
Горбачев М.С.: Задавали подобные вопросы правительствам
и парламентам западных стран, которые квоты устанавливают?
Завадская Л.Н.: Да, конечно.
Горбачев М.С.: Что же, они поступают неразумно?
Завадская Л.Н.: Михаил Сергеевич, я рассматриваю эту проблему в
ином ракурсе. Вы знаете, ведь здорово, когда есть равенство в представительстве
полов. Пусть это будет 30 на 70, 50 на 50. Отлично. Но хотелось бы, чтобы
это было не просто окрашено полом, гендерным равенством, но и политическими
интересами. Ведь представительство полов необходимо только для того, чтобы
отстаивать свои собственные политические интересы.
И партии сегодня, на мой взгляд, в общем-то начинают слышать эти дискуссии.
Но есть ли сегодня эти политические интересы у женщин? Конечно, есть.
Их огромное количество. Но, как известно, как учили нас классики, которых
мы сегодня уже не цитируем, важно соединение политического представительства
с политическими интересами. Если мы их разделим, то проиграем.
|
|
|
|
