ЖЕНЩИНА И ВЫБОРЫ

Материалы круглого стола

Москва
«Эслан»
2001

ЖЕНЩИНА И ВЫБОРЫ

Материалы круглого стола
13–14 июня 2001,
проведенного Женской информационной сетью 
и Клубом Раисы Максимовны 
при поддержке Фонда проектов 
в области прав человека МИД Великобритании 
и Горбачев-Фонда.

Под редакцией Ирины Вирганской 
и Татьяны Тройновой.

Издание подготовлено Женской информационной сетью
и Клубом Раисы Максимовны 
при поддержке Фонда проектов в области прав человека 
МИД Великобритании и Горбачев-Фонда.

ISBN 5-94101-037-0

© Женская информационная сеть, 2001
© Горбачев-Фонд, «Клуб Раисы Максимовны», 2001
© Здравомыслова О.М., 2001
© Горшкова И.Д., 2001
© Шведова Н.А. «Россиянки и власть», 2001

Посвящается
светлой памяти

Раисы Максимовны Горбачевой 

СОДЕРЖАНИЕ

Вступление
Т. Тройнова, И. Вирганская 

Обзор круглого стола «Женщина и выборы» 
Об участницах дискуссии
О. Здравомыслова 

Кто и почему голосует на выборах за женщин
О. Здравомыслова 

Женщина, идущая в политику: создание позитивного образа
И. Горшкова 

Финансирование предвыборной кампании женщин-кандидатов 
И. Горшкова 

Вместо послесловия
О. Здравомыслова, И. Горшкова 

Выступления участниц круглого стола 

Россиянки и власть
Н. Шведова  

ВСТУПЛЕНИЕ

Татьяна Тройнова, 
директор Женской информационной сети

В настоящее время Россия находится на этапе создания демократического общества. Этот процесс, однако, затруднен тем, что у большинства российских граждан еще достаточно сильны традиционные патриархальные стереотипы о месте и роли женщины в обществе. Зачастую российские политики не осознают и не учитывают потребностей женщин. 
По целому ряду параметров законодательство в социальной сфере ухудшается по сравнению с прежним коммунистическим режимом, никто не занимается гендерным просвещением политиков. Возможно, поэтому реформирование российской экономики происходит в ущерб женщинам. Примеры этого многочисленны. Так, именно в ходе реформ возникло такое явление, как феминизация бедности. Женщины составляют большинство среди безработных (60–70%), причем около 2/3 из них имеют высшее образование. Заработная плата женщин — это всего лишь 50–70% от заработной платы мужчин. Все эти факты свидетельствуют об отчуждении женщин от демократии в том виде, как она понимается сегодня.
Особенно сильно гендерное неравенство проявляется на уровне принятия решений — и прежде всего в политике.
И хотя Российская Федерация ратифицировала Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации по отношению к женщинам более 22 лет назад и современная Конституция гарантирует женщинам право избирать и быть избранными, в Государственной Думе всего 7,6% женщин, а в региональных законодательных органах не более 10%. В состав Федерального правительства на сегодняшний день входит 1 женщина, но ни в одном из 89 субъектов Федерации нет женщины-губернатора. И это при условии, что в России женщины составляют 53% всего населения и около 70% от общего числа активных избирателей. 
Анализ сложившейся ситуации показал, что:
1. Женщины практически не выдвигают свои кандидатуры на выборах любого уровня;
2. Электорат не считает, что женщины способны эффективно работать в органах как законодательной, так и исполнительной власти;
3. 50% депутатов ныне действующей Государственной Думы составляют депутаты, выбранные на основе партийных списков. Партийные лидеры не хотят продвигать женщин-кандидатов на первые места в этих списках. Иначе говоря, политические партии не слышат голоса российских женщин, и их интересы не учитываются при разработке законопроектов и принятии решений. 
Таким образом, факты говорят о том, что российские женщины на деле исключаются из участия в политике. Пока эта проблема не сдвинется с мертвой точки, не удастся на серьезном уровне ставить и решать вопросы социальной политики, отстаивать интересы женщин, т.е. интересы большинства населения России. 
Проект, направленный на создание предпосылок и условий для обеспечения гендерной справедливости в управлении государством, а также понимания электоратом в целом ценности гендерного равенства в политике, был разработан некоммерческой организацией «Женская информационная сеть» (ЖенСет) в 1999 году. На первом этапе в нем принимали участие команды из Иркутска, Санкт-Петербурга, Дубны, Петрозаводска и Пскова. На наш взгляд, эти города отражают спектр городов России. Это и мегаполис, и крупный региональный центр, и столица республики, и средний город, и маленький научный городок. Основой команд послужили известные организации, с которыми ЖенСет сотрудничает уже много лет. Они присоединяли представительниц других женских организаций своих регионов. Таким образом, образовались сплоченные коллективы, которым под силу было осуществление сложных задач проекта. Они практически без изменений работают и сегодня. Финансирование осуществлял Департамент по международному развитию правительства Великобритании через Британский Совет. 
Очень важно то обстоятельство, что команды работали во время выборов в Государственную Думу в 1999 году. Некоторым из них это дало опыт проведения выборной кампании, всем вместе — опыт лоббирования интересов женщин в программах выдвигающихся кандидатов, работы с электоратом. Были проведены многочисленные круглые столы, даны теле- и радиоинтервью, в местной прессе было много публикаций. Тем самым было привлечено внимание общества к проблеме гендерного неравенства в политических процессах регионов.
Следующие выборы в Государственную Думу (2003) дают время для реализации этого проекта и последующего распространения его результатов.
Начиная в июне 2001 года следующий этап программы, финансируемый Фондом по правам человека Министерства иностранных дел Великобритании, было очень важно изучить опыт женщин, которые прошли горнило выборной кампании, узнать об их достижениях и ошибках. 
13 июня 2001 года состоялся круглый стол, на котором присутствовало около 100 человек, в том числе члены региональных команд, эксперты и женщины-кандидаты, принимавшие участие в выборах в Государственную Думу и региональные законодательные органы. На обсуждение в дискуссии было вынесено три вопроса:
1. Кто и почему голосует на выборах за женщин? 
2. Подготовка к выборам: как создается позитивный образ женщины-политика. 
3. Финансирование предвыборной кампании женщин-кандидатов.
В данной брошюре проанализированы и обобщены выступления участниц состоявшегося круглого стола. 

* * * 

Ирина Вирганская, 
президент Клуба Раисы Максимовны, 
вице-президент Горбачев-Фонда. 

Вступительное слово 
на открытии круглого стола «Женщина и выборы» 

Клуб Раисы Максимовны — постоянно действующий проект Фонда Горбачева — занимается разными проблемами, которые волнуют наше общество. Помощь детям-сиротам, болезни современной семьи, реформа российского образования — темы, которые находятся в центре нашего внимания. Два года назад мы провели круглый стол, посвященный проблеме прохождения женщин во властные структуры. Тогда мы касались в основном теоретических аспектов, обсуждали проблему гендерных отношений в России. 
Почему мы с радостью пошли на организацию этой встречи? Главной нашей целью было увидеть женщин, которые прошли через горнило выборов разного уровня в нашей стране, женщин, которые либо выиграли, либо проиграли на этих выборах. Мы хотели, чтобы в спокойной, дружеской обстановке они поделились своим опытом, своим взглядом на то, что возможно и что нужно делать женским общественным организациям, как мы можем влиять на электорат, в том числе на женский электорат. Это очень большая и серьезная проблема, потому что женский электорат, как показывает опыт, в основном голосует за мужчин. То есть отсутствует пока женская солидарность по такому важному вопросу, как участие женщин в политике. Хочу поставить достаточно провокационный вопрос: а может быть, проще бросить все силы на то, чтобы Государственная Дума приняла некое решение в виде закона о квотировании? Может быть, все ресурсы бросить на это? Многие страны прошли именно через этот опыт.
Мы хотели бы услышать на этом круглом столе не доклады политологов и социологов, а живые впечатления, точки зрения и выводы людей, которые могут изложить свою позицию, опираясь на опыт, полученный ими во время выборов. Это важно, интересно и, может быть, особенно ценно на данном, конкретном этапе.

Обзор круглого стола 
«Женщина и выборы»

Об участницах дискуссии

Ольга Здравомыслова

В мае на сайтах Клуба Раисы Максимовны и Женской информационной сети появилось обращение организаторов круглого стола к женщинам, которые уже пробовали свои силы в политике и баллотировались в Государственную Думу или на пост главы субъекта Федерации, депутата местного парламента, мэра города и т.д. Женщин, испытавших свои силы на выборах, просили поделиться своими впечатлениями и ответить на следующие вопросы:
1. Что повлияло на ваше решение участвовать в выборах?
2. В какие органы власти баллотировались и с каким результатом?
3. На какой результат рассчитывали?
4. Как финансировалась ваша предвыборная кампания? 
5. Какие дополнительные источники можно было бы привлечь для финансирования избирательной кампании женщин-кандидатов?
6. Ощущали ли вы поддержку женского электората?
7. Что, на ваш взгляд, может заставить женщин голосовать за женщин?
8. Кто из женщин-политиков в современном мире является для вас образцом?
9. Ваше имя, отчество, фамилия, возраст, место жительства, семейное положение, профессия, контактная информация.

Было получено 27 заполненных анкет — 4 из Москвы и 23 из регионов. На основании полученных ответов 14 женщин были выбраны для участия в круглом столе. 
Оказалось, что среди ответивших 8 одержали победу и работают сейчас в качестве депутатов, в основном местных органов власти. 19 участниц опроса потерпели поражение. 
Все отвечавшие на вопросы анкеты рассчитывали победить на выборах. Никто не прогнозировал себе поражение. Для большинства участниц опроса убеждение в том, что женщины должны принимать участие в российской политике и активно в ней действовать, было главным мотивом их участия в выборах. 
Третья часть отвечавших говорила о том, что избирательная кампания финансировалась из их собственных средств или средств друзей и знакомых. У остальных трети — из средств партий или общественных объединений.
Отвечая на вопрос, кто является образцом среди женщин-политиков в России и в мире, участницы опроса назвали 20 имен. Из них 13 — российские женщины, проявившие себя в политике, а 7 — западные. Среди последних наиболее часто упоминались Хилари Клинтон, Маргарет Тэтчер и Индира Ганди.
Среди российских женщин-политиков на первом месте по числу упоминаний оказалась Г. Старовойтова (8 упоминаний), на втором — В. Матвиенко (3 упоминания) и Р. Горбачева (3 упоминания). По одному разу были названы Е. Лахова, Л. Нарусова, Е. Боннэр, Э. Панфилова, Л. Осокина, Г. Хованская, Ю. Тимошенко и И. Хакамада. 

Кто и почему голосует на выборах за женщин?
 
Ольга Здравомыслова

Тема «Кто и почему голосует на выборах за женщин?» прошла красной нитью во всех выступлениях, и практически все выступавшие говорили о том, что поведение избирателей противоречиво и мало предсказуемо, что избиратель не знает точно, кого он хочет видеть своим избранником. Поэтому вряд ли можно с уверенностью сказать, что избиратели «против» или «за» женщин-кандидатов. Скорее напрашивается вывод, что опыт женщин в российской политике слишком мал и недостаточно выразителен для того, чтобы даже «антиженски» настроенные избиратели могли по-настоящему проявить нетерпимость. 
У избирателей сложился «кредит недоверия» политикам вообще и женщинам в частности, но если личность кандидатки привлекательна, то за нее голосуют самые разные люди.
«Если мы даже посмотрим выборы 1999 года в Госдуму, то увидим, что, например, за Ирину Хакамаду голосовали бандиты, потому что она провозглашала отмывку капиталов; молодежь, потому что она была хорошо подстрижена и танцевала, и бабушки. Совершенно непредсказуемая вещь, но она им нравилась как хорошая, добросовестная внучка-отличница. 
Например, если брать обсчеты в округе, в котором я проиграла, то за меня голосовали практически все женщины по всему политическому спектру, и хотели голосовать (может, голосовали — не знаю) мужчины до 50 лет с высокими доходами и высоким уровнем образования» (М.И. Арбатова, Москва).
Интересно, что выводы из этой констатации были зачастую прямо противоположными.
«Оптимистический» вывод: среди избирателей нет «антиженского» настроения, поэтому проблема состоит в том, чтобы, во-первых, как можно больше женщин выдвигалось в качестве кандидатов на выборах; во-вторых, в том, чтобы постепенно формировать свой (т.е. голосующий за женщин) электорат. 
«Мне кажется, что среди избирателей нет «антиженского» настроения. Об этом я сужу по тем избирательным кампаниям, которые мы проводили. Но в какие условия поставлен наш избиратель? Возьмем выборы в последнюю Государственную Думу. По-моему, только в половине округов были выдвинуты женщины. Каким образом избиратель выберет женщин, если женщины не зарегистрированы в качестве кандидатов?! Выборы в органы местного самоуправления тоже подтверждают этот тезис. Когда больше 40 процентов женщин выдвигаются кандидатами, то они становятся депутатами. В большинстве местных органов власти до 30 процентов женщин-депутатов. В последних выборах в Петербурге было выдвинуто больше женщин, чем на предыдущих, и на 12 процентов стало женщин-депутатов больше. Их теперь около 40 процентов» (Т.С. Дорутина, Санкт-Петербург).
Сформировать электорат, голосующий за женщин, можно, по мнению «оптимисток», несколькими путями: опираясь на «женские сообщества», которые должны выдвигать своих кандидаток; убеждая политические партии включать женщин в списки кандидатов; работая с некоммерческими организациями, возглавляемыми женщинами; работая с населением по месту жительства по методике «из двери в дверь», используя багаж «реальных дел», пропагандируя опыт решения конкретных проблем. Женщины — и в этом состоит их преимущество перед мужчинами-политиками — от природы обладают качествами (альтруизм, коммуникабельность), которые позволят им добиться успеха у избирателей. 
«Главная задача женского сообщества — выдвигать своих кандидатов. Практика показывает, что если женщина выдвигается политическими партиями, в которых превалируют мужчины, то потом она действует по тем же мужским стереотипам. Она вынуждена это делать. Каким образом женщины могут проявить себя в Государственной Думе, когда их можно пересчитать по пальцам — их там 7 процентов? Каким образом Ирина Хакамада будет выступать защитницей женского сообщества, если во время выборной кампании ее выдвигали и поддерживали мужчины? Она не брала на себя перед нами никаких обязательств...
Необходимо убеждать политические партии, что они должны выглядеть цивилизованнее. Практически только «Яблоко» пыталось наладить контакт с общественными и женскими организациями накануне выборов в Государственную Думу. «Яблоко» проводило семинар «Женщины и бизнес». И работало с НКО, поскольку существует очень много некоммерческих организаций, возглавляемых женщинами. Но так как эта программа «Яблока» была задумана накануне выборов, она не получила никакого признания. Потому что было понятно, что это чисто конъюнктурный шаг: необходимы были голоса женщин-избирательниц» (Т.С. Дорутина, Санкт-Петербург).
«Хорошая позиция — «из двери в дверь». Мы можем ходить «дверь в дверь», но если не будет конкретных результатов по изменению социальной среды, не будет конкретных сдвигов, то на самом деле никто не выиграет, мы все проиграем.
Я возглавляю общественную организацию, достаточно специфическую. Я руковожу кризисным центром нашего города и, наверное, региона. Я хочу сказать, что, занимаясь проблемой домашнего насилия и реально работая с женщинами, мы получили кредит доверия. Голосовали и мужчины, и женщины. А когда я ходила по семьям, было очень интересно: мужчины, являясь главой семьи, говорили: как хозяйка скажет, так я и проголосую, как хозяйка скажет — так и будет. Когда эти люди пришли к избирательным урнам, то на самом деле голосовали, смотря на портрет, — симпатичный или не очень. Избирателей тоже нужно готовить. У нас не голосовала молодежь. Голосовали, в основном, пенсионеры» (О.Е. Черемовская, Тверь).
«Да, люди устали, да, их сегодняшняя система очень резко «заорганизовала», но нужны политики — женщины, мужчины, которые занимаются конкретным делом. В самой сути, в нашей с вами природе заложена коммуникабельность, заложено стремление к практической деятельности. Поэтому нам с вами это просто нужно хорошо использовать. Я за здоровый альтруизм. Тот альтруизм, который будет объединять и мужчин, и женщин, но только на реальные конкретные дела, потому что все равно мы живем в одной стране. Мы живем в одном государстве, и мы заинтересованы в том, чтобы это государство было, по крайней мере, хорошим и комфортабельным, хотя бы для наших детей» (Л.В. Адамская,  Москва).
«Самый главный механизм, мы считаем, выборы «из двери в дверь», хождение в каждую семью. По такому же принципу в 1994-м году победила я. Контакт с людьми и «из двери в дверь», наверное, лучший вариант. Мне кажется, что даже деньги могут не сыграть роли, если не будешь контактировать непосредственно с избирателем. Это — самое главное» (Н.В. Васильева, Псков).
«Пессимистический» вывод, который сделала другая группа участниц дискуссии, состоит в том, что избиратели не готовы голосовать за женщин-кандидатов как по социально-психологическим причинам (голосовать за женщину на выборах — это слишком «нестереотипный» ход), так и потому, что избирателям «не позволяют» голосовать за женщин. 
«Именно психологический настрой, социальная апатия мешают избирателю принять решение. Нового сильно боятся... Неуверенность женщины в себе проецируется в значительной степени на женщин-кандидатов. Если я не могу решить свою проблему, почему она, та, которая идет на пост главы города или в Законодательное собрание, эту проблему решит? То есть недоверие к женщинам-политикам — это недоверие к себе» (Г.В. Царькова, Тверь).
В противоположность позиции «оптимисток», считающих, что пассивного, неуверенного в себе и недоверчивого избирателя обоего пола можно и нужно «воспитывать» и «привлекать», прозвучала жесткая оценка ситуации, выраженная почти афористически: «Деньги и политтехнологии решают все» (М. Арбатова). Надо отметить, что именно «пессимистки» поставили вопрос наиболее остро: поскольку финансовый и административный ресурс находится не в руках женщин, решить проблему продвижения женщин во власть нельзя с помощью просветительских методов убеждения избирателей и воспитания общественного мнения. 
«Я только один пример вам приведу. Я выступаю в педагогическом училище. Четыреста девочек сидят, многие из них в первый раз голосуют. Всё хорошо, встреча продолжается три часа «на ура», много вопросов, все очень довольны. Вечером ко мне в гостиницу прибегает одна из девчушек в слезах и говорит: «Татьяна Владимировна, мы все хотели голосовать за Вас, но нам сказали, что если мы только посмеем голосовать за такую-то, то всё, нам здесь не учиться». А там хозяин — барин. И это самый типичный случай. Что такое село? В общем, от начальника зависит, будет ли уголь, будут ли дрова, будет ли транспорт и т.д. и т.п.» (Т.В. Черторицкая, Нижний Новгород).
«Очень многие вопросы на Кубани решаются, к сожалению, через финансы. Если можно было избираться депутатом районного, городского Совета, проходя технологии «дверь в дверь», то уже в ЖСК эти технологии не помогают. Практически у нас в ЖСК была избрана только одна женщина — это глава Туапсинского района. Она смогла выдержать все трудности и достойно выйти из многих ситуаций. И сегодня она уверенно чувствует себя и в кресле депутата, и в кресле главы района. 
Совсем недавно у нас проходили дополнительные выборы в Государственную Думу, в которых участвовала и я. В 1999 году я принимала участие в выборах в Государственную Думу по этому же Тихорецкому избирательному округу. Для меня и те, и другие выборы были неуспешными. 
В этот раз мне сказали: «Наталья, ты же попробовала, ты же прекрасно знаешь, что здесь у нас работают только административный ресурс, только финансы. Даже если ты будешь использовать самые современные политтехнологии, тебе это не поможет» (Н.В. Мотыжева, Краснодарский край) .
«В Петербурге Хакамада выиграла, обошла какого-то «бандюгана» всего на полпроцента. А вы вспомните, что Хакамаду раскручивали как лицо из первой тройки. Сколько денег вложил ее муж в эти выборы, говорить не буду, но можете себе представить. Она не баллотировалась в своем городе, потому что Лужков ей сказал: «У нас с тобой хорошие отношения, но ты в Москве не ходи».
Мое финансирование складывалось из того, что для Союза правых сил я была, что называется, «приглашенная звезда». Я никогда не была членом ни одной из партий, которые вошли туда, и у нас, естественно, было заключено джентльменское соглашение: вот вам моя чистая репутация, моя популярность, а вы финансируйте мою кампанию. Соответственно, получив мою чистую репутацию и мою рекламу, с деньгами меня, конечно, «кинули» (не буду называть сумму, как вы понимаете, поскольку мы живем в государстве с «серой» экономикой), мне дали ровно четверть той суммы, о которой был угоговор. Естественно, я истратила все, что было в домашнем бюджете, до такой степени, что когда на меня начали по-серьезному наезжать бандиты, то Союз правых сил устранился вообще, сказав, что это мои проблемы, хотя я шла от них. Единственным человеком, который хоть как-то защитил меня, это был Немцов. Я даже считаю, что если бы не его личная активность, были бы большие проблемы, потому что начальнику моего штаба пробили голову, были угрозы расправы и т.д.
Денег я не получила, поскольку я была несогласованная. Каждая из вас может оказаться в такой ситуации. Если она сразу не идет под хозяина города или хозяина области, значит, никто из местных не даст ей ни копейки» (М.И. Арбатова, Москва).
Надежда на партии, которые помогут в продвижении женщин в политику, с точки зрения «пессимисток», конечно, существует, но нужно отдавать себе отчет в том, какие титанические усилия потребуются, чтобы заставить работать «механизм» продвижения женщин через партии. 
«Хотела бы затронуть партийный вопрос. Я была членом ДВР, сейчас — СПС. Должна констатировать, что там есть идеология, к которой мы все привержены, мы за либерализм, за демократию. Есть известные крупные имена, находящиеся с правого фланга демократии, которым мы доверяем. Но когда сталкиваешься непосредственно с аппаратом партии — политсоветом, исполкомом, там люди пришли за портфелями. Их собственных имен не хватает, чтобы выбраться. Им не хватает своих ресурсов. Но они стоят плотным кордоном и не пускают кандидатов, которые идут снизу. Они там четко разделяют на «свой» и «не свой». Так же, как происходят выборы в связи с административным ресурсом. Поэтому я даже могу воспользоваться фразой Хакамады, что женщинам надо быть хитрее, надо уметь находить прорехи в этом плотном кордоне и считать, что мы не хуже их» (Е.Б. Гусева, Москва).
Что касается женских организаций и некоммерческих организаций в целом, то они, по мнению «пессимисток», действуют по той же логике, что и обыкновенные избирательницы и избиратели: не доверяют женщине, идущей в политику, и надеются на сильного и более «пригодного» для того, чтобы заниматься политикой, мужчину. 
«Для меня было очень странно, что некоммерческие организации в большинстве своем меня не поддержали. Потому что пока еще в третьем секторе бытует представление о том, что женщинам не нужно идти в политику. 
Женские организации — тоже феномен. Я столкнулась с тем, что, придя на женскую ассамблею, только через эпатаж сумела там выступить. Я не хочу обижаться, я считаю, что это закономерно. Я здесь написала, что женщины в России все еще надеются, что кто-то другой решит их проблемы, что можно опереться на мужчину, хотя я — за сотрудничество с мужчинами» (Г.В. Царькова, Тверь).
«Избиратель сегодня в России еще не готов к тому, чтобы дифференцировать кандидатов и программы. И когда я приходила в женские организации, они сказали мне: «Извини, мы ничем тебе не можем помочь, мы даже не можем дать тебе выступить в нашем помещении, потому что мы все «лежим» под Лужковым». ... Имейте в виду, что вы столкнетесь с этим в любом городе: если вы не будете кандидатом, согласованным с мэром, то значит, вам скажут: «Прости, у нас свой финансовый интерес...»
... Мы с вами тут все свои, и вы прекрасно знаете, что женские организации — это абсолютно светское опереточное сообщество, давайте правде в глаза посмотрим. В российской политике нет НПО, это способ кому-то иметь какой-то приличный круг знакомых, комуто выживать. В России нет гражданского общества и нет никакого женского движения. Можно сколько угодно парить мозги иностранцам, но между собой мы отлично знаем, что в выборах они не участвуют. Более того, когда была история с Эллой Панфиловой, все женские организации сказали: «Мы не имеем права принимать участия, потому что мы работаем на западные средства, федеральный закон запрещает» (М.И. Арбатова, Москва).
Сложности, с которыми сталкиваются женщины-кандидаты, — во многом отражение общей политической ситуации: социальная апатия и боязнь нового, недоверие к политическим партиям мешают избирателям принимать решение. Это относится не только к рядовым избирателям, но и к активистам из некомммерческого сектора и женских организаций. Но, в целом, складывается впечатление, что участницы дискуссии не имеют четкого представления о том, кто и почему голосует за женщин. Это в первую очередь результат того, что российские женщины не имеют пока серьезного опыта участия в политике и не рассматриваются ни общественным мнением, ни политической элитой как реальные участники политического процесса. Характерно, что выступающие не анализируют ситуацию с электоратом (никто из участниц круглого стола, за исключением М. Арбатовой, не приводил конкретных данных о голосовании), предполагают возможность поддержки со стороны тех, кого они рассматривают в качестве «естественных» союзников женщин-кандидатов. При этом явно обнаруживается тенденция (особенно заметная у «оптимисток»), что женщины, идущие в политику, сейчас видят свою задачу в том, чтобы не столько выиграть выборы, сколько сломать «кредит недоверия» к «политикам вообще». Для этого они готовы использовать такие методы борьбы за электорат, как непосредственное общение с людьми («из двери в дверь») и стратегию конкретных дел (улучшение ситуации в районе, в городе, в регионе, работа в общественных организациях и т.д.).
«Пессимистки», более озабоченные тем, как победить на выборах, поднимают вопрос (возможно, даже не вполне осознанно и боясь выглядеть агрессивными) о гендерном «дисбалансе» власти и собственности и о необходимости выстраивать более «симметричные» гендерные отношения во всех сферах общества, в том числе и во властных структурах. Возможно, именно понимание, что иным способом проблему реального участия женщин в политике решить нельзя, и создает установку, которую можно обозначить как «пессимистическую».
«Сейчас в Думе лежит закон о гарантиях и равноправии. Движется он куда-нибудь? Год тому назад   предлагала вывести женщин на демонстрацию. Мне сказали: не надо, мы сами с Думой разберемся. Но когда берешь отдельно взятого депутата, когда его не слышат другие, он говорит: что ты, с ума сошла, я не буду голосовать за то, чтобы меня выбила женщина с моего кресла» (М.И. Арбатова, Москва).
«Самое главное, что у нас бытует в обществе непонимание, зачем женщина идет в политику, зачем она там нужна, поскольку всё выполняет мужчина и все голоса, все права распределены. Здесь мы забываем о важнейшем законе мироздания, о важнейшем законе жизни, что при таком подходе нарушается принцип соответствия двух начал, принцип гармонии двух начал — мужчины и женщины. 
Я всегда выступаю не за равные права. Я выступаю за равные возможности, но не за равенство. Я считаю, что равенство — это глупость, потому что женщина и мужчина не равны изначально и по физиологии, и по психологии. Во всех отношениях женщина и мужчина не равны, разные не могут быть равными. Мы две половинки одного целого. Мы разные. Мужчина — революционер, мужчина — реформатор, мужчина идет впереди. Но женщина должна его действительно в чем-то сдерживать. Женщина — консерватор. Поэтому мы можем говорить только о партнерстве, о взаимодействии. Женщины сейчас в политике нужны в первую очередь для того, чтобы спасти мужчин. Средний возраст жизни мужчин 58 лет. Мужчины в своем политическом экстремизме сами фактически подрубают свои корни» (Т.В. Черторицкая, Нижний Новгород).
«На женщине-кандидате, как правило, двойной груз — она не только продвигает себя, она решает еще и проблему гендерного баланса... Мужчины были очень сильные, очень мужественные, очень агрессивная была кампания. Могу сказать, что был очень сильно задействован криминальный капитал. Сначала я ставила личную задачу — выиграть, но понимала где-то в глубине души, что это достаточно сложная задача и что финансовые ресурсы, которыми я располагала, вряд ли обеспечат победу... Я, экономист по образованию, понимаю, что собственность в значительно меньшей степени сосредоточена в женских руках. Поэтому экономическая база избирательной кампании женщин весьма незначительна. Мы должны «завоевать» мужчин-бизнесменов, чтобы они давали нам деньги на избирательную кампанию...
Ситуация в обществе может стабилизироваться. Я не говорю об экономике, говорю именно о социальных связях, социальных отношениях. В том числе, когда будет гармония между мужским и женским началом. Не хочу быть банальной, но мы знаем, что стабильные социальные отношения складываются в тех странах, где женщины в большей степени представлены в законодательных органах, в законодательной власти» (Г.В. Царькова, Тверь).
Так кто же все-таки голосует за женщин на выборах? Судя по всему, ни у одной из выступавших не было «своего» электората во время кампаний, и все они — и «оптимистки» и «пессимистки» — пришли к выводу, что с электоратом надо работать не только непосредственно перед выборами, использовать все возможности, которые есть «здесь» и «сейчас» в районе, городе, регионе. Женщины справляются с этим, когда идут в «местную власть», например на должности советников районных собраний. Здесь довольно легко завоевать доверие избирателей, голосующих за достойного «своего». На выборах более высокого уровня включается властный и финансовый ресурс, которым женщины, идущие в политику, сейчас практически не обладают. 

Женщина, идущая в политику: создание позитивного образа

Ирина Горшкова

Презумпция недоверия
С какими ожиданиями избирателей сталкивается женщина, решившая идти в политику? Эти ожидания по-прежнему традиционны. Предпочтительным кандидатом остается мужчина 40 лет, желательно с экономическим образованием. Особенно это относится к выборам федерального уровня, в Государственную Думу. «Пока что для избирателя, когда речь идет о Государственной Думе, все-таки лучший кандидат — мужчина-финансист. Он вот такой, отец родной, и должен быть финансистом, экономистом, большим начальником в прошлом, у него должен быть колоссальный опыт» (С.В. Зобнина, Москва). Поэтому женщине, которая решается выставить свою кандидатуру, приходится каждый раз на своем собственном опыте сталкиваться с бытующим в обществе недоверием, подозрительностью и пытаться их преодолевать. «Существует в обществе это непонимание, зачем женщина идет в политику, зачем она там нужна, поскольку всё уже выполняет мужчина и как бы все голоса и все права распределены» (Т.В. Черторицкая, Нижний Новгород). «На женщине-кандидате, как правило, такой груз — она не только себя продвигает, но и решает проблему гендерного баланса... Идешь как в последний бой, поскольку не только за себя, но и за своих подруг и за женскую половину избирателей» (Г.В. Царькова, Тверь). Но для такой борьбы «женщина, чтобы на нее обратили внимание на выборах, должна быть выше на голову (конечно, не в физическом смысле) мужчины, она должна быть безусловно умнее» (Т.С. Дорутина, Санкт-Петербург). М.И. Арбатова  (Москва) напомнила изречение Галины Старовойтовой, что «для того, чтобы конкурировать с мужчиной, женщина должна быть в десять раз умнее, в десять раз жестче и в десять раз циничнее». 

Семейное положение — особое внимание
Некоторые выступавшие обращали внимание на то, что в ходе предвыборной борьбы пристальное внимание уделяется семейному положению женщины-кандидата. Намного предпочтительнее, если кандидатка замужем и у нее есть дети. В противном случае женщина должна быть готова к тому, что ее семейное положение может стать объектом нападок.
«Правильно очень многие говорят, что от женщины нужно, чтобы она была замужем и чтобы имела детей. Если она идет в политику, ее не спрашивают: а что у тебя там в семье? У меня все это закрыто. Я, во всяком случае, с этой стороны подвоха никакого не ждала» (Г.В. Царькова, Тверь).
«Какую позицию заняла я? Выйдя замуж, сколотив себе хорошую мощную семью (хороший муж, хорошая свекровь — всё у меня хорошо, огромный хороший тыл, то есть положительно по всем параметрам), я занялась просто практической деятельностью, а потом ... выборами.» (Л.В. Адамская, Москва).
«Когда у меня в округе пошла информация, что я всем хороша, но я никогда не была замужем, пришлось тут же на последние деньги издать листовку, где я с мужем и с детьми, только таким образом мы чуть-чуть восстановили баланс» (М.И. Арбатова, Москва).

Нужны профессионалы 
Какими же качествами должна обладать женщина, чтобы она могла рассчитывать на победу? Выступавшие сходились во мнениях, что женщина может завоевать симпатии избирателей, если ей удастся доказать, что она прежде всего, личность, профессионал в своей области, грамотный специалист, что она «доказала своим трудом, что за ней — дело» (Л.Н. Корниенко, Тверь). Как говорила Г.В. Царькова, избиравшаяся в октябре 2000 года на пост городского главы Твери: «У меня была задача, прежде всего, профессиональная, в связи с тем, что я возглавляю Институт города, ...я хотела заявить о своем видении развития города. Моя программа была практически единственной, с которой выступили кандидаты в мэры города. Только действующий мэр города опубликовал свою программу через неделю после того, как была опубликована моя программа. В значительной степени под влиянием моей программы там прозвучали идеи социального проектирования, стратегического планирования и т.д.».
Для успешного участия в выборах женщина должна обладать широким кругозором. По мнению Т.С. Дорутиной, «она должна хорошо ориентироваться в политике, экономике. Не то что это должны быть глубокие знания, но это должно быть свое сложившееся мнение по любому вопросу, по которому к ней может обратиться избиратель. То есть она должна иметь широкий образовательный уровень. Кто баллотировался, тот знает, что избиратель может спросить вас обо всем и будет рад побеседовать на любую тему, особенно если ваши взгляды совпадают. Тяжелее, конечно, если взгляды не совпадают. И в этом случае практика показывает, что лучше во время выборов уходить от острых вопросов. Мы тоже знаем избирательные технологии и видим, как делают выборы мужчины, как зачастую они говорят совершенно противоположное тому, что делают после выборов». Высказывались мнения, что женщины, идущие во власть, должны отстаивать интересы избирателей, поддерживать идею обязательной обратной связи депутата и населения. Об этом говорила О.Е. Черемовская: «Я сегодня обращаюсь к выигравшему кандидату на участке, по которому сама пыталась избираться. Он говорит: «Мне это неинтересно, я пришел совсем за другим». Надо жестче поставить вопрос, с чем идет кандидат, с какой платформой. Пусть полгода дает не формальный отчет избирателям, а с подробным описанием, что сделано на местном уровне. В Государственной Думе точно так же. Потому что у нас представляют Государственную Думу известные люди в области, но недовольство их работой очень большое». 

Необходима психологическая подготовка
Очень важным является психологический настрой кандидатки, уверенность в себе, в своих силах. В этой связи Г.В. Царькова заметила, что считает свою неудачу закономерной: «На самом деле я считаю, что совершенно справедливы итоги выборов по отношению ко мне. Потому что скорее всего не сформировалась внутренняя виртуальная сущность, которая позволила бы мне более уверенно себя вести в связи с теми интересами, которые избирателей волнуют во время избирательной кампании». По признанию женщин, баллотировавшихся в кандидаты в депутаты разных уровней, их участие в выборах было сопряжено с высокими эмоциональными перегрузками, стрессами, в том числе остро переживаемым чувством ответственности. Г.В. Царькова рассказывала, что «настолько вжилась в этот образ (мэра города), буквально представляла себе, каким образом буду работать по восстановлению хозяйства в нашем городе. Это достаточно сложно. С одной стороны, нужно войти в эту роль, с другой, после выборов нужно выйти абсолютно здоровой, чтобы продолжать свою профессиональную деятельность».
По признанию Н.Я. Кружковой (Тверь) во время выборной кампании и даже после нее она испытывала чувство гиперответственности: «Выборы — дело, конечно, очень ответственное. И хотя выборы для меня были неудачными в некоторой степени, чувство ответственности сохранилось до сих пор. Каждое слово даже в моей листовке для меня было очень ответственно... И до сих пор на мне имидж политика, победившего, проигравшего — неважно... Я ходила на собрания в школу. И неважно, проиграла я или выиграла, но ответственность на мне лежит, и придется ее нести дальше. Это независимо от того, приму я решение участвовать в следующих выборах или нет». 
На отсутствие профессиональной психологической и имиджмейкерской помощи женщинам, идущим на выборы, указывала М.И. Арбатова: «В России сейчас нет психологов и политтехнологов, которые могли бы работать с женщинами. Я могу сказать как психолог, сотрудничавшая с разными фирмами, имевшая доступ практически ко всем российским мозгам, к лучшим имиджмейкерам, которые с удовольствием мне давали советы. Они говорили одно: «Ты подстригись, пожалуйста, сними колечки и говори басом». Это всё, что они знают. Если вы откроете любой учебник политтехнологии, то увидите там какую-нибудь сакраментальную фразу, советующую, например, что кандидат должен выбирать неяркий галстук; обувь кандидата должна быть куплена в дорогом магазине, носки не должны быть белыми. То есть мысль о том, что кандидатом может быть женщина, практически не работает. То есть на сегодня мы просто не имеем такой технологии, потому что политтехнолог и политпсихолог — это 90 процентов ресурсного успеха реального конкретного кандидата».
О том, как тяжело бывает женщинам участвовать в выборах, рассказывала Т.С. Дорутина: «Женщине во время выборов требуется мужество и стойкость характера. Мы проводили в Выборге семинар накануне выборов. В одном округе убили кандидата. В другом были угрозы с шантажом. Женщины находились в тяжелом моральном состоянии, в депрессии. И то, что у нас накануне шел семинар в течение двух дней, подняло их дух, они опять смогли взяться за дело... Женщине нужно говорить постоянно о том, что она может стать депутатом, чтобы не боялась избрания. Женщины очень обременены чувством ответственности за то, что они станут депутатами, ответственными перед избирателями. Этого не нужно бояться. Потому что куча безответственных людей занимается политикой». Однако вместе с тем, как отмечалось, женщинам-политикам не удастся «заменить компетентность эмоциональностью» (О.И. Троицкая, Иркутск), поэтому кандидатки должны уметь себя психологически настраивать на длительную борьбу, правильно расходовать свои силы, быть логически выдержанными и более прагматичными. 

Нужен «капитал» практических дел
По мнению участниц круглого стола, участие в выборах может стать намного успешнее, если кандидатка обладает определенным социальным капиталом, «практическим багажом», когда за ее плечами есть реальная, зримая, конкретная социально значимая работа на государственном поприще, в рамках некоммерческих организаций, в реальной экономике, в бизнесе. «Если вам есть что предъявить, если вы в течение трех лет, например, оказывали бесплатные юридические консультации, пожалуйста, у вас уже есть база данных, с которой вы можете дальше работать. Мало того, вы можете обратиться к этим людям, и они будут за вас голосовать. Вы им уже однажды помогли» (Т.С. Дорутина, Санкт-Петербург). По мнению О.Е. Черемовской, руководителя Кризисного центра из Твери, «если не будет конкретных результатов по изменению социальной среды, не будет конкретных сдвигов, то на самом деле никто не выиграет, мы все просто проиграем... Я возглавляю специфический социальный институт — кризисный центр города и, наверное, региона. Я хочу сказать, что, задев проблемы домашнего насилия, задев вообще кризисную ситуацию и реально работая с женщинами, мы получили кредит доверия... Когда я составляла листовку, мне говорили: «Не пиши, пожалуйста, в листовке, что ты возглавляешь женский кризисный центр». Я говорю: «Почему?» Я возглавляю кризисный центр, мы по уставу работаем в женской аудитории. Почему я не должна об этом говорить? Но если к нам обратятся и это будет в нашей силе, в нашей компетенции решать мужские вопросы, мы будем решать». Не надо бояться, что встает вопрос, если вы женская организация, значит, вы против мужчин. Сегодня у нас в городе такой вопрос не возникает. Четыре года работы доказали, что мы не «против», мы — «за». На самом деле улучшается социальная среда». Эта мысль была поддержана депутатом Златоустовского городского собрания Н.И. Гусевой: «Естественно, сегодня невозможно избирательную кампанию отрывать от той нашей работы по реализации социальных проектов, которые мы осуществляем в рамках некоммерческих организаций... Например, к этим выборам у нас был небольшой начальный опыт организации помощи заключенным (защита несовершеннолетних в судебных процессах), тем, которые сегодня находятся в следственных изоляторах временного содержания. Было замечено, что за меня и проголосовали те, кто находится в этих СИЗО, потому что у нас был опыт работы с ними. Поэтому именно эти проекты, направленные на поддержку социально незащищенных, тех, кто сегодня нуждается в помощи, нужны для того, чтобы формировать образ женщины-политика». Особое внимание этому вопросу уделила Л.В. Адамская , советник районного собрания района Свиблово: «У меня был народный пиар... Я строила дворовые площадки, мою подъезды, чищу лифты, но акцент делаю именно на подрастающем поколении... Они пошли за мной. Но через них я повлияла на их родителей, они пришли и проголосовали. Дворовая активистка вот таким образом выбила главу управы... Какой вывод? Вывод такой, что все-таки люди, несмотря на то, что они устали, что их сегодняшняя система очень резко заорганизовала, нуждаются в политиках — женщинах или мужчинах, — в тех, кто занимается конкретным делом. Но в самой сути, в нашей с вами природе заложена коммуникабельность, заложена практическая деятельность. Поэтому нам с вами это просто нужно будет хорошо использовать». 
Этой точки зрения придерживается Е.Б. Гусева (Москва): «Выборы — в принципе это представление каких-то действий кандидата, каких-то результатов, когда люди смогут это оценить». По мнению С.В. Зобниной, «технологии только тогда и работают (в том числе «из двери в дверь»), когда у человека есть что-то реальное за душой. Когда у него ничего нет, тогда ему надо укрыться за технологиями... Из-за этого бывают расколы в партиях между теми, которым нужна голая технология, и имиджмейкеры должны за два месяца сочинить какой-то роман о том, как они помогают народу, и теми людьми, которые действительно из года в год что-то делают».

Постепенно накапливать политический опыт: от местных выборов к федеральным
Неоднократно говорилось о том, что следует рассматривать как закономерный путь движения в политике — с местного уровня к более высокому: «Если пойти раньше во власть, с молодых лет, то этот задор, запас энергии приведут к тому, что эта женщина может стать в достаточно молодом возрасте депутатом гордумы, Госдумы и т.д., пройдя все ступени власти, обучаясь в процессе работы» (Н.Г. Облецова, Москва).
«Мы с вами не революционный процесс совершаем. У женщин он все-таки эволюционный. ...Обязательно надо начинать с местных выборов и постепенно по ступенькам подниматься наверх, вовлекая все бoльший и бoльший ресурс» (Е.Б. Гусева)
Звучали мнения, что для разного уровня выборов могут и должны быть применены разные подходы. Как сказала Т.С. Дорутина, «в каждой избирательной кампании разный имидж. В местное самоуправление — учителем, врачом или милиционером, и вы уже кандидат. В народе, когда он выбирает на таком уровне, очень сильно ощущение опеки и заботы о нем, любимом. Если вы в избирательной кампании хорошо растолкуете, что о нем будете заботиться, вам успех обеспечен».

Стоит ли разыгрывать «женскую» карту»?
Высказывались разные мнения о роли «женской» карты в создании образа политика. Выступавшие призывали к сдержанности. По мнению С.В. Зобниной, «женщина-политик по своему имиджу должна быть просто политиком. Нельзя слишком активно разыгрывать женскую карту». Точка зрения Т.С. Дорутиной следующая: «О том, что вы женщина, вы должны говорить в последней трети своего выступления. Говорить об этом надо обязательно. Потому что вы строите свой образ на женщине-матери, на женщине-созидательнице и т.д. Но выпячивать это, противопоставлять себя, как показывает практика, это проигрышный вариант».

Внешний облик: кто больше нравится избирателям?
Должна ли женщина-кандидат соответствовать образу традиционной женственности, или ей «выгоднее» выглядеть воинственной женщиной «с металлом в голосе», «гром-бабой». В каком образе она должна предъявлять себя избирателям? Выступавшие делились своими наблюдениями на этот счет.
«Во мне было 100 кг, солидная, у меня был плащ, шарфик. Бабушки меня признали за Людмилу Зыкину. Они говорили: «Мы за Зыкину будем голосовать». Выступала я в солдатской аудитории, пришлось там быть матерью, говорить им теплые слова. Вспомнила, как мы работали раньше с солдатами. Когда у нас не хватало мужчин, мы в комсомольские наши времена приглашали на танцы солдат из воинских частей.
Пришлось, конечно, где-то сыграть и где-то сказать правду. Ходила в больницы. Ходила в дом-интернат для престарелых. Ходила на родительские собрания. Прошла практически все школы. Вот такой труд» (Л.Н. Корниенко, Тверь).
«Если мы посмотрим выборы 1999 года в Госдуму, то увидим, что, например, за Ирину Хакамаду голосовали бандиты — потому что она провозглашала отмыв капиталов; молодежь — потому что она была хорошо подстрижена и танцевала; и бабушки — она им нравилась как такая хорошая добросовестная внучка-отличница» (М.И. Арбатова).

Отношение к выборам должно быть профессиональным
Подытоживая разговор об участии женщин в избирательных кампаниях, В.Г. Лушникова  (Ангарск) акцентировала внимание на том, что женщина, идущая в политику, должна понимать, что это — профессиональное занятие и само продвижение в политику требует профессионального подхода: «На самом деле, когда мы говорим, что женщина хотела бы стать хирургом или хотела бы стать художником, мы не ставим на первое место вопрос: женщина она или мужчина. И чтобы женщина сегодня стала политиком, она тоже должна себя настроить, чтобы стать профессиональным политиком, и она должна быть к этому готова. Если мужчина, который идет сегодня в структуру власти, четко и ясно знает, что независимых депутатов нет, и женщина тоже должна это понять. Если сегодня депутаты зависят, допустим, от олигархов, они берут на себя какие-то обязательства, которые должны выполнить, то и мы должны знать (даже если мы пойдем от общественных организаций): будут наказы, будут обязательства и будут условия. И к этому мы должны быть готовы... И если мы сегодня хотим присутствовать в структурах законодательной власти, мы должны в прямом смысле слова лезть. Лезьте там, где можно, лезьте через общественные организации, через партийные списки, другого не дано — так, как делают это мужчины». Поделилась своими наблюдениями о работе в избирательных кампаниях О.И. Троицкая (Ангарск): «Тот опыт, который я имею, работая с тремя женщинами-кандидатами, говорит о том, что женщины сразу ставили какие-то задачи нереальные. У нас женщины или не идут вообще во власть, потому что закомплексованы и сомневаются в своих способностях, или идут сразу побеждать. То есть, получив один раз отказ, проиграв один раз, они уже не способны второй раз пойти в бой. Вот здесь должен быть какой-то могучий оптимизм. Борис Березовский как-то сказал: «В чем разница между евреем и русским? Посмотрите, русские все на диванах лежат, а евреи везде занимают хорошие посты. Русского один раз ударишь — он лежит, а еврея один раз ударишь — он встает, второй раз ударишь — он встает, и третий раз». С одной стороны, мы называем себя равными, хотим идти в эту власть и решать проблемы на равных, с другой стороны, когда мы проигрываем или видим возможность проиграть, говорим: «Я женщина, вы ко мне, пожалуйста, как к женщине относитесь». Никто и никогда спокойно и свободно власть не отдаст. Говорилось, что мы должны в первую очередь подумать о мужчинах, которые 58 лет живут, так вот для многих наших кандидатов-мужчин 58 лет в Думе лучше, чем 158 лет за Думой. Это для них не аргумент. Почему женщины-кандидаты не могут себе набрать хорошую команду? Тут приводился пример, когда на выборы идет руководитель предприятия, а весь коллектив — «за». Обычно бывает ситуация, когда просто руководитель заблуждается, что весь коллектив «за». Или в лицо 5 человек улыбаются и говорят, что они «за», а весь-то коллектив «против». А когда начинаешь изучать мнение коллектива, то удивляешься расхождениям между ожиданиями кандидата и тем, что в действительности. Каждый кандидат должен просчитать собственные ресурсы, посмотреть, что у него есть в багаже, кого он должен привлечь и чем заинтересовать. Посмотрите, как ведут себя мужчины. Он баллотируется на какой-то пост — он уже твердо знает, председателем какого комитета он будет, какими ресурсами он будет обладать и что он вообще может пообещать сегодня. И он не говорит: «Вася, мы с тобой 10 лет за одной партой сидели, ты мне должен». Нет, он говорит: «Вася, ты много чего в жизни недополучил, потому что я вот здесь рядом сижу, а не вверху, а когда я вверху буду, ты будешь получать». Понимаете? А женщины у нас идут пока на чисто эмоциональном уровне. Когда приходишь и говоришь: «Вы понимаете, на вашу предвыборную кампанию нужно столько-то денег». Они говорят: «А мне деньги не нужны». Мы встречались с женщиной, представителем поселковых советов в Алтайском крае, где вообще не выпустили ни одной листовки, а ее избрали. Я для себя вывела как бы формулу: где воровать нечего, там женщины очень даже востребованы... Вообще, любая женщина-кандидат, прежде чем она собралась на эту должность, должна в первую очередь спросить себя: а зачем я туда иду? Если вы отвечаете на это риторически: «Я хочу, чтобы люди всех народов жили лучше» — сидите дома. Нужно знать, зачем ты идешь: и себя показать, и что ты можешь сделать... Ведь не случайно на выборы в Законодательное собрание, и в губернаторы, и в мэрию идет разное число избирателей. Многие люди вообще не понимают — зачем нужно Законодательное собрание. Если мэра от губернатора они еще отличить могут, то Городскую Думу, Законодательное Собрание и Государственную Думу очень многие просто не отличают. Что же делать? Ведь живем мы сегодня, сейчас и здесь. И у некоторых выборы через месяц, у некоторых через 3 дня. Со своей точки зрения, я считаю, что на сегодняшний день женщины должны идти. Я не осуждаю тех женщин, у которых мало ресурсов, но они пошли. Вы знаете, это такой насыщенный солевой раствор. Пока ложка не встанет, не будут отличать они умных женщин от глупых. Вы понимаете, ведь в Думе мужчины выступают, нам их иногда стыдно слушать, а мы не говорим: глупый мужчина выступил, умный мужчина выступил. Но у нас любая женщина, которая выступает, — умная, глупая или не очень, это просто женщина выступает. Почему все так складывается? Потому что многие кандидаты не рассеивают этого мифа, потому что мы ведем себя чисто по-женски, непредсказуемо. Потому что мы позволяем себе эмоции, мы позволяем себе капризы, что недопустимо. Мужчине — допустимо. Правильно приводила Мария Арбатова слова Старовойтовой, что мы не просто должны быть лучше мужчин, мы и так лучше их по природе, потому что мы рожаем, а они — нет; но мы должны быть в 10 раз лучше и в 10 раз умнее». Во многом с этими рассуждениями соглашалась Т.С. Дорутина: «Многие мужчины идут на выборы, заранее ставя другие цели: раскрутиться, получить определенные договоренности в бизнесе или в политике и т.д. Ни одна женщина этого не делает. Мало того, я думаю, если бы женщины шли, заранее зная, что это для них сегодня просто практика, а завтра — настоящие выборы, было бы больше пользы. 
Во-первых, было бы меньше разочарований. Во-вторых, это хорошая школа. Но на это тоже нужно психологически настроиться. (Всегда хочется выиграть, это понятно.) И тогда большее число женщин участвовало бы в выборах. Нам нужна просто еще школа выборов. Мы попробовали раз, чтобы на второй раз не пропала охота, пошли во второй и в третий».
С.А. Анисимова (клуб «Реалисты») обратилась к присутствующим со следующими словами: «Мне кажется, что сегодня женщины, которые пытаются баллотироваться в ту или иную структуру, должны отдавать себе отчет в том, что на них смотрит страна, что они формируют образ женщины-политика. И от того, какой будет женщина цельной, сильной личностью, профессиональной, интеллектуальной, логически выдержанной и подготовленной, будет зависеть результат, успех других женщин, которые идут следом.... Огромная роль принадлежит все-таки женскому движению. Именно женское движение призвано воспитывать, профессионально готовить женщин. Поэтому женскому движению, как мне представляется, сегодня надо очень серьезно пересмотреть свою тактику и стратегию, больше включаться в решение общероссийских, международных проблем. Вопросы о равных правах и равных возможностях — это замечательно. Но мы всегда должны помнить исторический опыт русского женского движения, когда наши женщины решали именно внутренние российские проблемы и мужчины их поддерживали, подтягивали. Вот этот опыт мы должны сегодня использовать. И мне кажется, нужно идти даже тогда, когда у тебя нет административного и финансового ресурса, но есть конкретное дело, есть что сказать людям и есть своя программа». 

Какова реальная картина?
В какой мере женщины, уже участвовавшие в выборах, отвечали перечисленным требованиям? На «круглом столе» констатировалось, что на практике женщины часто «идут на выборы малоподготовленными, не оценив свои возможности, руководствуясь только прекрасными побуждениями... Они пользуются поддержкой своей семьи, своих друзей, но этого мало. Этого достаточно и с этим можно выиграть на местных выборах. Но этого мало на выборах субъектов Федерации и в Государственную Думу» (Т.С. Дорутина). Часто женщины не задумываются о финансовой, ресурсной стороне кампании, не имеют команды, профессионально владеющей современными политтехнологиями, не обладают умением вести переговоры, находить поддержку у общественных организаций. По мнению О.И. Троицкой, женщины не всегда отдают себе отчет «куда и зачем они идут, что они там могут сделать, как себя покажут». 
Однако выводы женщин, прошедших горнило выборов, потерпевших неудачу, таковы: «нужно было пройти через эти терния» (Г.В. Царькова), «наш печальный финал был запрограммирован, но мы набрались опыта» (Н.И. Гусева, Златоуст, Челябинская область). 
 В каждом выступлении звучала мысль: для того чтобы работать в политике, женщины должны получать специальную подготовку. Как сказала руководительница Независимого социального женского центра г. Пскова Н.В. Васильева, «я пошла в общественную организацию работать с народом, для того чтобы растить кадры, новых законодателей из женской половины населения и мужской половины населения. Разницы нет. Дело в том, что действительно нужно было готовить кадры. Потому что мы сами говорим, не скрывая, что в законодательный орган на местном, городском и региональном уровнях приходят многие неподготовленными... На базе нашего женского центра открыли школу лидера «Женщины и политика»... Наша задача — готовить профессионально грамотных людей, которые могли бы участвовать в принятии решений на законодательном или управленческом уровне». В стране должны создаваться и развиваться централизованные и региональные школы политических лидеров, имиджевые центры, через которые осуществлялся бы информационный обмен опытом женщин-политиков. 
Как было замечено, «женщину очень легко обучить. После двухдневного семинара по избирательным технологиям, который дал навыки того, как вести избирательную кампанию, женщины охотно включались в нее, выдвигали свои кандидатуры. У нас в Питере я все время с членами совета говорю о том, чтобы они выдвигались в депутаты. Они: нет-нет. И буквально накануне выборов пришли две женщины с собранными подписями в местные Советы. Сейчас обе депутаты» (Т.С. Дорутина).
Звучал призыв рассматривать женщин, занимающихся бизнесом, как важнейший резерв для формирования будущих политиков: «Женщины бизнеса не идут во власть, потому что им некогда этим заниматься. Они занимаются собственным бизнесом. Но это как раз те женщины, которые уже нашли свое место в жизни. Они реализованы. Они самодостаточны. Они уверены в себе. И на них надо ориентироваться. То есть мы не должны замыкаться в собственном кругу» (Е.Б. Гусева ).

Финансирование предвыборной кампании женщин-кандидатов

Ирина Горшкова

Основные трудности
Оказывается, женщины-кандидаты чаще всего пользуются довольно ограниченной финансовой поддержкой своего окружения: «С этим можно выиграть на местных выборах. Но этого мало для выборов субъектов Федерации и в Государственную Думу» (Т.С. Дорутина). С сожалением отмечалось, что в настоящее время в России отсутствуют возможности для создания специальных фондов поддержки женщин-кандидатов, наподобие списка Эмили (Emily’s List). 
Согласно наблюдениям участниц дискуссии, в последних российских выборах деньги, технологии, административный ресурс, политический выбор партий играли ведущую роль. Это те же ресурсы, которые используются мужчинами. Эта мысль особенно подчеркивалась В.Г. Лушниковой: «На самом деле те проблемы, которые здесь обсуждались, и ситуации, которые описывались... так же присущи мужчинам. Сегодня говорили, что женщины не имеют административных ресурсов. Очень много мужчин тоже не имеют административных ресурсов и не имеют поддержки администрации. Очень много мужчин также идут с недостаточными финансовыми ресурсами. И очень много мужчин идут на выборы, не имея политтехнологий. У мужчин те же проблемы, но они умеют идти на компромисс. Они умеют быстро согласиться с чем-то. Выполнять или не выполнять — дело второго плана. А у нас довлеют эмоции». 
На роли финансов и технологий особенно подробно останавливалась М.И. Арбатова:
«Вы можете сегодня слона провести в Думу, что вы видите по нашей сегодняшней Думе, и вы знаете, кто остался за ее кордоном. Вы знаете, кто прошел по спискам и как всё это делалось. Начнем с того, что частная собственность в России только на семь процентов принадлежит женщинам, а все остальные проценты принадлежат мужчинам. И это тот самый процент, который мы сегодня видим в парламенте. Значит, опять-таки деньги решают всё. Среди тех, кого сегодня мы называем партобразующими олигархами, — Газпром, РАО ЕЭС, «Лукойл». Есть интерес к женщинам, но женщина должна быть на «десерт».

Возможности
Но так ли все безнадежно в вопросе финансирования избирательных кампаний женщин? На наш взгляд, важная мысль прозвучала в выступлении Царьковой Г.В.: необходимо взаимодействовать с администрацией, «завоевывать» местную элиту, вступать с ней в переговоры. В этом случае возможно рассчитывать на привлечение финансов. «Во время избирательных кампаний нужно демонстрировать понимание потребностей на той территории, от которой ты выдвигаешься, демонстрировать способность решения проблем, давать свое видение... Один мой знакомый спросил: «Почему не участвуешь в выборах?» Я говорю, что у меня денег нет. На это он ответил: «Пока не будешь участвовать, денег не будет. Как только начнешь, скорее всего, найдутся люди, которые увидят в тебе то, что им необходимо, что отвечает их интересам...» Меня во время избирательной кампании в Законодательное Собрание элита практически отвергла, потому что я занималась в течение 6 лет развитием только некоммерческих организаций. Если развиваешь инициативы в области гражданского общества, тебя слушают, тебе кивают: да, ты что-то делаешь, все это привлекательно. Но тебя не слышат. Я поняла, что нужно выйти совершенно в другой слой и там говорить, может быть, не то же самое, но близкое к этому. Это имеет отношение и к финансированию. То есть ты можешь проговаривать какие-то вещи, ты можешь те же проекты заявлять как социально значимые, только на совершенно другом уровне, и это будет опознаваться местной элитой... Вообще, само участие в избирательных кампаниях дает женщине возможность проявить себя как лидера, как деятеля, преподнести свой опыт, свой профессионализм. И именно на этой волне мы сможем привлечь финансовые ресурсы. Сейчас ведутся переговоры о финансировании моей избирательной кампании в Законодательное Собрание. Раньше таких переговоров вообще не велось».
В этой связи еще раз подчеркивалась необходимость заблаговременной подготовки кандидатов для участия в выборах, создание школ политического лидерства, включающее обучение тому, как привлекать финансовые средства на ведение избирательной кампании. 

Вместо послесловиЯ

Ольга Здравомыслова
Ирина Горшкова

Анализируя собственный опыт участия в выборах разных уровней, выступавшие пришли к выводу, что социально ориентированная политика невозможна без участия в ней женщин, но женщины чаще всего проигрывают на выборах кандидатам-мужчинам. На пути в политику женщины сталкиваются с большим числом препятствий. Перечислим главные из них. 

1. В настоящее время большинство избирателей не готовы голосовать за женщин. По сути дела, у женщин-политиков отсутствует устойчивая электоральная база. За них не голосует их, казалось бы, «естественный электорат» — женщины-избирательницы. Эта ситуация многократно описывалась исследователями. Одна из попыток объяснить этот феномен предпринята С. Айвазовой, которая видит причину в исторически сложившихся особенностях распределения публичной и «домашней» власти в России. По мнению исследовательницы, наблюдаемый в семьях «переизбыток» власти в семье отчуждает женщин от публичной политики и заставляет их неодобрительно относиться к попыткам других женщин вторгнуться в эту сферу. Однако можно предположить, что это не столько российская культурно-национальная особенность, сколько характеристика стран, где подавляющее число семей имеет крайне низкий уровень благосостояния. В них женщины, как правило, вынужденно выполняют функцию «менеджеров бедности», имея при этом традиционные представления о «мужском» и «женском» предназначении. Известно, что в нынешней социально-экономической ситуации в России большинство семей живет на грани бедности. По оценкам современных российских исследователей, доля таких семей составляет около двух третей от их общего числа. В связи с этим нельзя рассчитывать, что в ближайшее время кардинальным образом изменятся электоральные предпочтения женщин.
2. Внутренняя неготовность женщин, идущих во власть, к участию в политике как профессиональном виде деятельности. Речь здесь идет не только о недостаточности специальных знаний и умений, но и об укорененных в российской культуре представлениях о традиционной женственности, которые входят в неразрешимое противоречие с представлениями о том, как можно и нужно действовать в политике. Эти представления усваиваются женщинами в ходе социализации и делают их беспомощными в политике. Женская эмоциональность, гиперответственность (результат сверхответственности, принимаемой на себя женщиной в семье) оказываются невостребованными и мешают в условиях реальной предвыборной борьбы. Большинству женщин не удается выйти из этого противоречия. Во многом это объясняется отсутствием специальной профессиональной подготовки будущих женщин-политиков. Об этом говорили все выступавшие, равно как все ратовали за развитие разнообразных и высокопрофессиональных школ лидерства, за создание фондов поддержки женщин-кандидатов на выборах.

3. Отсутствие достаточного финансирования и доступа к политическим технологиям. Это препятствие лежит, что называется, на поверхности. Его никак нельзя преуменьшать, но не следует и преувеличивать. Так, на «круглом столе» высказывались мнения, что финансы и политтехнологии могут иметь вторичное значение, если кандидат имеет в своем багаже успешный опыт решения конкретных социальных проблем и о нем известно будущим избирателям.
4. Но кажется, главное препятствие — это отсутствие или, по крайней мере, слабость целенаправленной политики по продвижению женщин во власть. Такая политика не проводится ни федеральными властями, ни партиями, ни общественными организациями. Одновременно средства массовой информации или игнорируют эту тему, или занимают открыто негативистскую позицию.
5. Неблагополучная ситуация с продвижением женщин во власть во многом связана со слабостью российского женского движения. Большинство женских организаций по-прежнему ограничивают себя решением конкретных социальных проблем, отстраняются и даже намеренно дистанцируются от участия в политической жизни. Некоторые участницы выборов рассказывали о том, как им не удавалось найти поддержку у женских организаций, представителей некоммерческого сектора. С сожалением констатировалось, что в настоящий момент возможности для женской солидарности и консолидации очень незначительны. Безучастность ряда женских организаций объяснялась тем, что они часто находятся в отношениях зависимости от местной администрации. Из-за этого они не могут оказывать поддержку женщине, если она оказывается кандидатом из другого (не поддерживаемого администрацией) лагеря. Отдельной проблемой в настоящий момент являются неудачи с переговорами между женщинами-кандидатами, выставляющими свои кандидатуры в одном округе. 
Можно констатировать, что в российском обществе отсутствуют силы, которые могли бы лоббировать идею женского представительства в политике и вывести ее на уровень серьезной общественной дискуссии. 

Перечислив безусловно серьезные препятствия, встающие на пути женщин, идущих в политику, можно тем не менее возразить, что ситуация, которую описали участницы круглого стола, не является уникально российской. С подобными проблемами сталкивались и сталкиваются женщины во многих странах. Многолетний опыт продвижения женщин во власть свидетельствует о том, что существует апробированный механизм, позволяющий реально изменить ситуацию с представительством женщин во власти. Это механизм квотирования (см. статью Н.А. Шведовой в этой книге). Он позволяет эффективно устранить не только явные препятствия, но и скрытые барьеры. Известно, что существует и критика квотирования. После советского опыта аргументы против квотирования чрезвычайно распространены в российском обществе. Главный из них сводится к тому, что количество женщин не переходит в качество принятия решений. Мы не хотели бы упрощать эту проблему. Она действительно существует. Поэтому механизм квотирования должен быть дополнен системой целенаправленной подготовки женщин к политической деятельности. Безусловно, это задача всего общества, но одно из главных звеньев, способных обеспечить успех всего предприятия, — это женские организации.
 Прежде всего перед ними стоит задача создания и развития сети школ женского лидерства, гендерного просвещения, повышения политической компетентности и профессионализма. Делом женских организаций остается лоббирование закона о квотировании, взаимодействие со СМИ. Однако необходимо взаимодействие женских организаций с существующими партиями, особенно с теми, которые уже ведут работу в направлении привлечения женщин к участию в политической деятельности (РОСДП, «Яблоко», КП РФ). Многим участницам «круглого стола» представляется реальным путь продвижения женщин через партийные списки, особенно если партии возьмут на себя добровольно в уставном порядке ведение квотирования списка женщин-кандидатов. 
Итак, по мнению участниц дискуссии, необходимо обучать женщин профессии политика, просвещать общество и власти, влиять на законодательство, организовывать специальную поддержку женщин-кандидатов на выборах, работать с электоратом. Это задачи партий и общественных организаций, экспертного сообщества, СМИ. 
Организаторы «круглого стола» надеются, что серьезная дискуссия на тему «Женщина и выборы» будет продолжена. 

ВЫСТУПЛЕНИЯ
участниц круглого стола 
«Женщина и выборы», 
состоявшегося 13–14 июня 2001 года 
в рамках проекта «225», 
финансируемого FCO UK

Т.С.  Дорутина 
(Санкт-Петербург)

Я приведу пример, как у нас голосует электорат. В Законодательное Собрание города Выборга баллотировалась девушка 32 лет. Вместе со своей командой она обошла все дома и провела социологический опрос. По социологическим опросам получалось, что хотят видеть в качестве депутата на этом округе мужчину старше 40 лет, желательно с экономическим образованием. Эта молодая, 32 лет, женщина стала на этом округе депутатом. 
Мы уже не раз сталкиваемся с противоречивыми мнениями наших избирателей, которые говорят одно, а голосуют совсем иначе. Мне кажется, что главный принцип, по которому голосуют наши избиратели, — всё-таки это личность. Во вторую очередь смотрят на пол. Потому что, конечно, женщина, для того чтобы на нее обратили внимание на выборах, должна быть выше на голову (конечно, не в физическом смысле) мужчины, она должна быть, безусловно, умнее. Она должна хорошо ориентироваться в политике, экономике. Я не говорю, что это должны быть глубокие знания. Но это должно быть свое сложившееся мнение по любому вопросу, по которому к ней может обратиться избиратель. То есть достаточно широкий образовательный уровень. Кто баллотировался — тот знает, что избиратель может спросить вас обо всем и будет рад побеседовать на любую тему, особенно если ваши взгляды совпадают. Тяжелее, конечно, если взгляды не совпадают. 
И в этом случае практика показывает, что лучше во время выборов уходить от острых вопросов. Мы тоже знаем избирательные технологии и видим, как делают выборы мужчины, и зачастую они говорят совершенно противоположное тем поступкам, которые следуют после выборов. 
Мне кажется, что у нас среди избирателей нет яркого антиженского настроения. Об этом я сужу по тем избирательным кампаниям, которые мы проводили. В какие условия поставлен наш избиратель. Даже последняя Государственная Дума. Только на половине округов, по-моему, были выдвинуты женщины. Каким образом избиратели выберут женщин, если женщины не зарегистрированы в качестве кандидатов, там одни мужчины! Выборы в органы местного самоуправления тоже подтверждают этот тезис. Когда больше 40 процентов женщин выдвигаются кандидатами, то они становятся депутатами. В местных органах власти уже большей частью до 30 процентов женщин-депутатов. В Петербурге в последних выборах было выдвинуто больше женщин, чем на предыдущих, и на 12 процентов стало женщин-депутатов больше. У нас теперь около 40 процентов. 
Приведу пример выборов в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга. Я баллотировалась. И среди 18 кандидатов я практически была одна — женщина, вторая была выдвинута в качестве такой завесы, что есть еще одна женщина, она практически не участвовала в выборной кампании, не выступала, не пользовалась бесплатным эфиром, телевидением, не выпускала своих листовок. Среди 18 кандидатов я была второй. И практически, я считаю, выиграла бы выборы, если бы не два военных округа, на которых военнослужащие строем голосовали за моего оппонента — ставленника губернатора. Если исключить эти два небольших участка, у меня был разрыв в 5,5 процента. Кстати, я привезла газету «Лига избирательниц» (это старый номер, «Судить — дело хитрое»). Там описано юридически — уже спор в суде, я оспаривала результаты этих выборов. 
Поэтому я считаю, что главная задача женского сообщества — выдвигать своих кандидатов. Практика показывает, что если женщина выдвигается политическими партиями, в которых превалируют мужчины, то потом она действует по тем же мужским стереотипам. Она вынуждена это делать. Каким образом женщины могут проявить себя в Государственной Думе, когда их можно перечислить по пальцам (их там 7 процентов)? Каким образом Ирина Хакамада будет выступать защитницей женского сообщества, если ее во время выборной кампании выдвигали и поддерживали мужчины? Она не брала на себя перед нами никаких обязательств. 
В этом случае необходимо говорить с политическими партиями, что они должны выглядеть цивилизованнее. Практически только «Яблоко» пыталось наладить контакт с общественными и женскими организациями накануне выборов в Государственную Думу. «Яблоко» проводило семинар «Женщины и бизнес». И с НКО. А в НКО, вы знаете, очень много некоммерческих организаций, возглавляемых женщинами. Но так как эта программа была задумана накануне выборов, она не получила никакого признания. Потому что было понятно, что это чисто конъюнктурный шаг, необходимы были голоса. 
Мне кажется, что политические партии должны быть заинтересованы в сотрудничестве с женскими организациями. Именно женщины обеспечили победу Путину. Они проголосовали в первом туре. Их проголосовало, по-моему, на 6 процентов больше, чем за других кандидатов. И именно этим обеспечили то, что эти выборы обошлись без второго тура. Знаменательно, что на выборах в Государственную Думу женщины в три раза реже голосовали за блок Жириновского, чем мужчины. Я думаю, что это совершенно правильно. Я удивляюсь тем женщинам, которые участвуют в работе с блоком Жириновского, потому что там яркие антиженские настроения.
Считаю, что очень часто женщины идут на выборы малоподготовленными, не оценив свои возможности, руководствуясь чисто прекрасными побуждениями. Но с другой стороны, не думая о финансах, не думая вообще о ресурсах — финансах, человеческих, информационных ресурсах. Из-за этого проигрывают. Они пользуются поддержкой своей семьи, своих друзей, но этого мало. Этого достаточно и с этим можно выиграть на местных выборах. Но этого мало на выборах субъектов Федерации и в Государственную Думу. 
Мне кажется, что нужно ориентировать, и активно ориентировать, женщин на то, чтобы они занимались политикой, занимали высокие посты в политических партиях. Сегодня без финансовой и информационной поддержки... Где вы найдете поддержку? Какой бизнесмен будет вас финансировать? Женское сообщество не созрело, чтобы сделать свои избирательные фонды, типа «Эмили» в Штатах, специально создан Фонд для поддержки женщин-кандидатов. У нас этого нет. Поэтому мы должны думать, чтобы двигать своих людей через политические партии и поддерживать их там, налаживать контакты с политическими партиями. Мне кажется, сегодня это главное.

Г.В. Царькова
(Тверь) 
Я представляю Тверскую область, город Тверь. Я — директор Тверского гуманитарного института. Кто и почему голосует за женщин? Для меня лично это больная тема. Не знаю тех целей, которые привели сюда женщин, наверное, в том числе и интерес — каким образом проходят избирательные кампании, что чувствует женщина-кандидат, как она выстраивает свою стратегию. Поскольку в значительной степени от той стратегии, от знания избирателей зависит наш неуспех или успех. 
Хочу сказать сразу, что дважды баллотировалась в прошлом году в Законодательное Собрание Тверской области. По Центральному избирательному округу я набрала больше всех, но против всех кандидатов было меньше, буквально на один процент. На самом деле я считаю, что совершенно справедливые итоги выборов по отношению ко мне. Потому что, скорее всего, не сформировалась внутренняя виртуальная сущность, которая позволила бы мне более уверенно себя нести и соотносить себя с теми интересами, которые избиратели несут во время избирательной кампании.
Как правило, на самом деле оттого, что женщина очень неуверенно участвует в избирательной кампании, выдвижение женщин не активное. Поэтому на женщине-кандидате, как правило, такой груз— она не только себя продвигает, она еще решает проблему гендерного баланса. А это всегда, с одной стороны, отнимает силы, с другой стороны, придает женщине-кандидату тот кураж, который необходим во время выборов. В общем-то, идешь как в последний бой. Поскольку не только за себя, но и за своих подруг. И в том числе за женскую половину избирателей. 
Второй раз — это было в октябре 2000 года — группа избирателей выдвинула меня на пост главы города. Здесь, конечно, была более жесткая борьба. Если на уровне Законодательного Собрания женщины еще допускались (у нас сейчас в Законодательном Собрании три женщины, и общественное мнение готово, что они там работают), то на пост главы города я была одна и еще — шесть кандидатов. Могу сказать по результату — я заняла четвертое место. 
Я считаю для себя это достаточно позитивным. Хотя, как правильно говорилось, женщина, которая принимает участие в избирательной кампании, безусловно, ориентируется на победу. Я настолько вжилась в этот образ, буквально себе представляла, каким образом буду работать по восстановлению хозяйства в нашем городе. Это достаточно сложно. С одной стороны, нужно войти в эту роль, с другой стороны, после выборов нужно выйти абсолютно здоровой, чтобы дальше продолжать свою профессиональную деятельность. Потому что с одной стороны, нужно заполнить это виртуальное пространство. Мужчины были очень сильные, очень мужественные, очень агрессивная была кампания. Могу сказать, что был очень сильно задействован криминальный капитал. Сначала я ставила личную задачу— выиграть, но понимала где-то в глубине души, что это достаточно сложная задача, в том числе те финансовые ресурсы, которыми я располагала, вряд ли обеспечили бы победу.
Во всяком случае, заявить о своем понимании регионального развития... У меня была задача, в том числе в связи с тем, что я возглавляю Институт города, прежде всего профессиональная. Не заявить о себе лично, а завить о своем видении, каким образом женщина, в том числе политик, может влиять на развитие города. Именно моя программа практически явилась единственной, с которой выступили кандидаты. Только мэр города опубликовал свою программу через неделю после того, как была опубликована моя программа. И в значительной степени под влиянием моей программы там прозвучали идеи социального проектирования, стратегического планирования и т.д., и т.д. То есть идеи, которые практически только сейчас могут двинуть такие регионы, как наш. 
Наш регион практически изначально очень тяжелый в экономическом, политическом смысле. Поэтому нужно было огромное напряжение сил для того, чтобы даже встречаться с народом. Были колоссальные преграды и у местной элиты. Нашего мэра я уважаю, потому что он где-то 13 лет возглавляет наш город. И местная элита настолько срослась с этой должностью, этим человеком, что поколебать ее (я это почувствовала во время избирательной кампании) очень сложно. После избирательной кампании очень многие женщины подходили ко мне во время инаугурации и говорили: да, может быть, нужно сменить такую парадигму, может быть, что-то нужно изменить. 
Именно психологический настрой людей, социальная апатия все-таки мешают избирателю принять решение. Нового очень сильно боятся. Конечно, мы проводили социологические исследования, конечно, мы пытались выстроить портрет. Правильно очень многие говорят, что от женщины нужно, чтобы она была замужем и чтобы имела детей. Если она идет в политику, ее не спрашивают: а что у тебя там в семье? У меня все это закрыто. Я, во всяком случае, с этой стороны подвоха никакого не ждала. Но интересный феномен: с 95-го года наш институт развивает некоммерческий сектор. Для меня очень странно, что некоммерческие организации в большинстве своем меня не поддержали. Потому что пока еще в третьем секторе бытует представление о том, что еще нам не нужно входить в политику. Избиратели поддержали.
Женские организации — тоже феномен. Я столкнулась с тем, что, на женской ассамблее, мне через эпатаж удалось там выступить. Я не хочу обижаться, я считаю, что это закономерно. Я здесь написала, что женщины еще пока в России все еще надеются (я скажу, может быть, крамольные вещи, извините, я не про тех женщин, которые здесь присутствуют), что кто-то другой решит их проблемы, что можно опереться на мужчину. Я — за сотрудничество с мужчинами. У меня в институте работает половина женщин и половина мужчин. Я люблю работать с мужчинами и учусь у них очень многому. 
Ситуация в обществе может стабилизироваться. Я не говорю об экономике, говорю именно о социальных связях, социальных отношениях. В том числе, когда будет гармония между мужским и женским началом. Не хочу быть банальной, но мы знаем, что стабильные социальные, общественные отношения именно в тех странах, где женщины в большей степени представлены в законодательных органах, в законодательной власти. 
Эта неуверенность в себе проецируется в значительной степени на женщин-кандидатов. Если я не могу решить свою проблему, почему она, та, которая идет на пост главы города или в Законодательное Собрание, эту проблему решит? То есть недоверие к женщинам, а, собственно, к себе. Я еще раз говорю, что не касаюсь экономических проблем. Я не касаюсь того, что приватизация была определенным образом проведена у нас в стране. Я — экономист по образованию, понимаю, что могут быть разные модели. Говоря о факте, все-таки в женских руках сосредоточилась не вся собственность, в меньшей степени она сосредоточилась именно в женских руках. Поэтому экономическая база, финансирование избирательной кампании женщины достаточна узка. Мы должны завоевать мужчин-бизнесменов, чтобы они дали нам деньги на избирательную кампанию.
Я думаю, что мне в этот раз удалось. Но нужно было пройти через эти терния.
Консолидации, женской солидарности у нас, по-моему, в обществе нет. Мне один мужчина сказал: «Галина Владимировна, но что Вы так переживаете, за Вас все мужчины проголосуют». Нужно, чтобы женщины голосовали, в том числе за женщин.

О.Е. Черемовская  
(Тверь)

У нас сегодня много тверичанок, и меня это очень радует. Я хочу сказать, что у меня очень маленький опыт. Я впервые играла на выборах (называю это слово «игра», потому что это в самом деле достаточно азартная вещь) — это была наша местная Дума, я шла по первому округу. Среди шести мужчин была одна женщина, и мы победили второй результат с моим оппонентом и коллегой. Почему говорю — оппонент и коллега? Потому что очень интересно, что часто на выборах в местные органы власти состязаются профессии, не столько люди, сколько профессии. Мы — два врача, очень интересно схлестнулись и получили неожиданный результат — проиграли оба. Выиграл кандидат, который пятый раз баллотировался по этому округу. Проиграли по двум участкам. Люди голосовали просто семьями, причем выигрыш сделали те люди, которые голосовали дома, то есть когда члены избирательной комиссии выезжали домой.
Я для себя увидела очень интересную тенденцию, что на самом деле не очень важно, кто — мужчина или женщина — идет на выборы. Вообще, проблема не столько в лидерах, сколько в политической культуре, и у наших избирателей — в кредите недоверия. У нас, судя по последним выборам (может подтвердить Галина), и в регионе, и в городе, и в области, и, мне кажется, по стране растет кредит недоверия к политикам вообще. Почему? Потому что основной процент голосует против всех. И если не изменится ситуация, то в принципе очень ограниченное количество людей будет управлять политикой, голосовать за политиков.
Что нужно делать? Хорошая позиция — «дверь в дверь». Мы можем ходить «дверь в дверь», но если не будет конкретных результатов по изменению социальной среды, не будет конкретных сдвигов, то на самом деле никто не выиграет, мы все просто проиграем.
Я возглавляю еще общественную организацию, достаточно специфическую. Как социальный институт у нас в стране набрали силу кризисные центры. Я руковожу кризисным центром нашего города и, наверное, региона. Я хочу сказать, что, задев проблемы домашнего насилия, задев вообще кризисную ситуацию и реально работая с женщинами, мы получили кредит доверия. Голосовали и мужчины, и женщины. А когда я ходила по семьям, было очень интересно: мужчины, являясь главой семьи, говорили: как хозяйка скажет — так я и проголосую, как хозяйка скажет — так и будет. Когда пришли эти люди к избирательным урнам, то на самом деле голосовали, смотря как бы на портрет, — симпатичный и т.д. На самом деле, он может быть пиарщиком. Избирателей тоже нужно готовить. У нас не голосовала молодежь. Голосовали в основном пенсионеры. Голосуют бабушки, голосуют дедушки. 
Очень неудачно, когда сочетаются выборы мэра, с чем мы столкнулись, и в местную Думу. Потому что люди от обилия кандидатов просто в шок приходят. Это абсолютно неверно, и с точки зрения даже закона. Может быть, с точки зрения экономики правильно. Я как бы не потеряла связь с теми людьми на том участке, на котором я работала, потому что они обращались с большими социальными проблемами, которых я не в силах решить. У нас статуса этого нет. 
Я сегодня обращаюсь к выигрышному кандидату на этом участке. Он говорит, что мне это не интересно, я пришел совсем за другим. То есть, может быть, этот момент «открытых дверей» жестче внести, именно жестче. С чем идет, с какой платформой идет, пусть будет там через полгода, неформальные отчеты кандидата, с достаточно, может быть, подробным описанием, что сделано с избирателями на местном уровне. В Государственной Думе точно так же. Потому что у нас представляют Государственную Думу известные люди в области, но недовольство их работой очень большое. И даже у меня, как избирателя, у массы моих других коллег нет механизма как-то повлиять, отозвать или сделать что-то еще. 
То есть вот эта политическая активность будет работать тогда, когда будет механизм прямой и обратной связи. А школа лидерства, наверное, нужна. Да, команды не было. У меня команды не было. Были люди, которые мне доверяли, а деньги на выборы появились вообще в последнюю неделю, и совершенно все равно, кто там —мужчина или женщина. Судили по твоим делам, даже если не разделяли твою философию. Я хочу сказать, что я не согласна с той позицией, что женщина не активна. Женщина активна, но просто наш ресурс (я просто по себе хочу сказать) очень ограничен в том плане, что даже если у тебя есть уверенность, ты знаешь, что у тебя маленькая финансовая подпитка. Даже если у тебя есть команда, то ты всегда знаешь, что да, по признаку пола все-таки сработает форма-пиар. Это было. Это проходили, мне кажется, все. Как готовить. В командах должны быть и те, и другие. То есть пол, мне кажется, здесь не должен муссироваться. 
Когда я составляла листовку, мне говорили: «Не пиши, пожалуйста, в листовке, что ты возглавляешь женский кризисный центр». Я говорю: «Почему?» Я возглавляю кризисный центр, мы по Уставу работаем в женской аудитории. Почему я не должна об этом говорить? Ради Бога, готов мужчина создать мужской кризисный центр, пусть он в своей листовке не напишет об этом. Но если к нам обратятся и это будет в нашей силе, в нашей компетенции решать мужские вопросы, мы будем решать. 
Поэтому не надо этого бояться, на самом деле. Если женская организация, то она женская организация. Но всегда встает вопрос, если вы женская организация, значит, вы против мужчин. Вот сегодня у нас в городе такой вопрос не возникает. Четыре года работы доказали, что да, мы не против, мы — за. На самом деле улучшается социальная среда.

М.И. Арбатова  
(Москва)

Я вам всем хочу напомнить любимое изречение Галины Старовойтовой, что для того, чтобы конкурировать с мужчиной, женщина должна быть в десять раз умнее, в десять раз жестче и в десять раз циничнее. 
Если мы даже посмотрим выборы 1999 года в Госдуму, то увидим, что, например, за Ирину Хакамаду голосовали бандиты, потому что она провозглашала отмыв капиталов; молодежь, потому что она была хорошо подстрижена и танцевала, и бабушки. Совершенно непредсказуемая такая вещь, но она им нравилась как такая хорошая добросовестная внучка-отличница. 
Например, если брать обсчеты в округе, в котором я проиграла, то за меня голосовали практически все женщины по всему политическому спектру и практически  хотели голосовать (может, голосовали — не знаю) мужчины жестко до 50 лет с высокими доходами и высоким уровнем образования. Потом уже, естественно, включились политтехнологии. 
Я считаю, что деньги сегодня и технологии решают всё. Вы можете сегодня слона провести в Думу, что вы видите по нашей сегодняшней Думе, и вы знаете, кто остался за ее кордоном. Вы знаете, кто прошел по спискам, и как всё это делалось.
Начнем с того, что я всем напомню, что частная собственность в России только на семь процентов принадлежит женщинам, а все остальные проценты принадлежат мужчинам. И это тот самый процент, который мы сегодня видим в парламенте. Значит, опять-таки деньги решают всё.
Среди тех, кого сегодня мы называем партобразующими олигархами, — Газпром, РАО ЕЭС, «Лукойл». Есть интерес к женщинам, но женщина должна быть «на десерт», как вы знаете. В этом смысле в Союзе правых сил всегда была такая шутка: а что было бы, если бы не убили Старовойтову? Вы можете себе представить Хакамаду и Старовойтову? Как бы они поделили место в «первой тройке»? И в то же время понятно, что обе они значительно ярче, несравнимо ярче, чем, скажем, Кириенко, который возглавил блок. Всё равно это даже бы не обсуждалось, потому что он пришел с деньгами, и все вы знаете, каким образом и почему структурировался Союз правых сил под этот «треугольник».
Проблема женщин, которые сегодня баллотируются. Я не знаю, как с местными, я никогда, даже как психолог, не работала нигде, кроме Москвы, хотя думаю, что всё очень похоже. Я знаю, как в Москве и как в Госдуме идет всё это. 
Я могу сказать, поскольку я как психолог, работавшая до собственных выборов, сотрудничавшая с разными фирмами, имела доступ практически ко всем российским мозгам, к лучшим имиджмейкерам, которые с удовольствием мне давали советы. Они говорили одно: «Ты подстригись, пожалуйста, сними колечки и говори басом». Это всё, что они знают. Если вы откроете любой учебник политтеенологии, то вы увидите там какую-нибудь сакраментальную фразу, советующую, например, что кандидат должен выбирать неяркий галстук; обувь кандидата должна быть куплена в дорогом магазине, носки не должны быть белыми. То есть мысль о том, что кандидатом может быть женщина, практически не работает. То есть на сегодня мы просто не имеем технологии, потому что политтехнолог и политпсихолог — это 90 процентов ресурсного успеха реального конкретного кандидата.
Я хочу только сказать, что основная составляющая — это ваше финансирование, конечно же, и это ваши политтехнологии. Всё остальное — абсолютная ерунда, потому что избиратель сегодня в России еще не готов к тому, чтобы дифференцировать такие вещи. И когда я приходила... опять-таки же в женские организации, которые сказали мне: «Извини, мы ничем тебе не можем помочь, мы даже не можем дать тебе выступить в нашем помещении, потому что мы все «лежим» под Лужковым». ...Имейте в виду, что вы столкнетесь с этим в любом городе, если вы не будете кандидатом, согласованным с мэром, то значит, вам скажут: «Прости, у нас свой финансовый интерес».
Заканчивая это всё: должна быть хорошая команда, хорошие технологии, но главное — это деньги, на которые вы всё это можете нанять. Всё остальное — лирика.

Н.И. Гусева 
(Златоуст, Челябинская область)

На чем я хотела бы акцентировать внимание участниц обсуждения сегодняшней проблемы. Когда мы должны агитировать голосовать за всех женщин, мы совершаем очень большую ошибку в этом плане. Мы сегодня привели как бы себе в оппозицию очень много тех женщин, которые очерняют и нас сегодня, тех, которые пробиваются на полном серьезе на протяжении длительного времени, пробиваются на уровень принятия решений. 
Я приведу конкретный пример. Мой практический опыт участия в избирательной кампании длится с 1996 года, когда я баллотировалась в качестве одномандатницы от «Женщин России» в Государственную Думу. Естественно, мы проиграли, потому что на нас совершенно не было денег у Екатерины Лаховой. Наш печальный финал был запрограммирован. Но мы набрались опыта. И когда мы начали совершать вот эти ошибки, призывать избирательниц, особенно, голосовать за женщин, мы привели на арену политической борьбы женсоветы. Эти женсоветы сегодня настолько испортили ситуацию, положение женщины в избирательных кампаниях, что в декабре 2000 года в Законодательное Собрание, в котором до декабря было три женщины, избиратели вообще не избрали ни одной женщины. Сегодня там нет женщин. 
Количество женщин сократилось и в органах местного самоуправления в Челябинской области. Потому что женсоветы совершенно не владеют современными выборными технологиями. Они сегодня работают «от двери к двери», при помощи какой-то политической газеты. Но мы этими технологиями, не имея денег, тоже не обладаем.
Поэтому, как мне кажется, если бы у нас была возможность тех женщин, которые давно пробиваются на уровень принятия решений и на более высокий уровень, чем органы местного самоуправления... Я второй раз получила поддержку избирателей и второй раз стала депутатом Златоустовского Городского Собрания. Но я головой понимаю, что выше этого уровня мне никогда не подняться, потому что у меня нет денег, чтобы нанять хорошую команду — то, о чем говорила Мария Арбатова. В связи с этим я не могу обладать и современными технологиями. 
Если бы у нас была возможность создать централизованный имиджевый центр, сеть женщин-политиков потенциальных, которые сегодня владеют мандатами хотя бы уровня органа местного самоуправления; если бы был информационный обмен теми наработками, которые женщины-политики имеют, если бы у нас была возможность повторить акцию Вали Череватенко в Новочеркасске, когда мы все собрались накануне ее выборов в Новочеркасск и выразили свою поддержку. Да, она проиграла. Тем не менее это был ее ресурс, увеличили ее ресурс. Если бы мы могли научиться эти акции делать. Но и естественно сегодня невозможно связывать избирательную кампанию, отрывать от той нашей работы по реализации проектов решений проблем социальной сферы, которые мы осуществляем в рамках некоммерческих организаций. 
Нужно прорабатывать серию проектов особенно сейчас, потому что у нас, например, состоялись выборы в декабре прошлого года. Впереди у нас пять лет. На протяжении этого времени, если мы будем вести целенаправленную работу, если мы привлечем средства массовой информации, если мы на российском уровне, региональном уровне, хотя бы в каких-то регионах, сделаем такие программы и будем постоянно показывать опыт женщин, владеющих новыми технологиями в решении проблем социальной сферы, то, я думаю, у нас есть возможность увеличить количество женщин в представительных органах власти разных уровней.
Завершая свое короткое эмоциональное выступление, еще один конкретный пример приведу, доказательство того, что нельзя нам избирательные наши дела рассматривать в отрыве от нашей конкретной основной работы.
На этих выборах у нас есть небольшой начальный опыт организации помощи заключенным, тем гражданам, которые сегодня находятся в следственных изоляторах, изоляторах временного содержания. Те люди, которые принимали участие в подсчете голосов, все заметили, что проголосовали за Гусеву люди, которые находятся в этих СИЗО, потому что у нас был опыт защиты несовершеннолетних в судебных процессах.
Поэтому именно эти проекты, направленные на поддержку социально незащищенных, тех, кто сегодня нуждается в помощи,  просто нужны для того, чтобы формировать образ женщины-политика. ...Мария Арбатова подтвердила слова Галины Старовойтовой, что деньги и технологии — больше ничего нам не нужно, чтобы научиться проходить во власть.

Т.В. Черторицкая
(Москва) 

Я прошла выборы трех кампаний. 1993 год, когда я стала депутатом Государственной Думы, это на волне демократии. Это действительно были выборы. Когда методика, открытая мной еще в археологических экспедициях «из двери в дверь», «из двора в двор», «от человека к человеку», полностью сработала. За меня голосовали и ходили агитировать старообрядцы, бабушки, старички, учителя, врачи, студенты и т.д. Это были выборы 1993 года.
1995 год — это было подобие выборов, но все-таки это была иллюзия выборов. Я там прошла второй тур. Там уже вступили в силу технологии и деньги. Совершенно другое.
Наконец, 1999 год — это уже я могу сказать, что просто не было выборов никаких абсолютно. Я представляла нижегородскую глубинку. Поэтому то, что делается в Москве, Санкт-Петербурге, я знаю теоретически, но на себе я испытала в полной мере, что такое регион, причем именно нижегородская глубинка. Это 16 районов Нижегородской области.
Я только один пример вам приведу. Я выступаю в педагогическом училище. Четыреста девочек сидит, многие из них первый раз голосуют. Всё хорошо, встреча продолжается три часа, «на ура», много вопросов, очень довольны. Всё прекрасно. Вечером ко мне в гостиницу прибегает одна из девчушек и в слезах говорит: «Татьяна Владимировна, мы все хотели голосовать за Вас, но нам сказали, что если вы только посмеете голосовать за такую-то, то всё, вам здесь не учиться». А там хозяин — барин. И это самый типичный случай. Сплошь и рядом везде. Что такое село? В общем, от начальника зависит, будет ли уголь, будут ли дрова, будет ли транспорт и т.д. и т.п.
Я совершенно согласна с Машей — деньги и технологии. Но здесь, наконец-таки, прозвучало два важнейших ключевых слова — квота и мужчины. 
Я хочу предложить свое видение этого вопроса. То есть заказывают нового кандидата, как правило, мужчины — постольку, поскольку они владеют ситуацией и они начальники. Кого будет выбирать, кого будет рекомендовать мужчина? Все мужчины исключительно подвержены традициям. Мужчины-начальники, во-первых, считают, что женщинам и до сих пор делать нечего в политике. Во-вторых, у них существует страх перед женщинами, потому что женщина непредсказуема. Мне очень уважаемый человек, от которого зависела во многом и моя выборная кампания, сказал, что как же ты не понимаешь, ты у нас дама серьезная, а мне нужен свой человек. Для того чтобы пользоваться поддержкой, она должна быть своей.
Я помню, когда проходила в первую Государственную Думу, я обещала только одно, что я буду отстаивать интересы Нижегородской области, и я их честно отстаивала. Действительно, лоббировала безбожно. У нас была очень мощная команда. Когда уже через два-три года там создалась ситуация, ко мне стали обращаться те люди, которые меня поддерживали, они говорили: «Мы же тебе помогли», а я сказала: «Простите, я обещала только одно. Я обещала поддерживать, лоббировать интересы Нижегородской области и не более того». В общем-то, на меня обиделись, поскольку я показала себя не своей.
Что же все-таки нужно делать? Самое главное, что у нас бытует в обществе это непонимание, зачем женщина идет в политику, зачем она там нужна, поскольку всё выполняет уже мужчина и как бы все голоса и все права распределены.
Здесь мы забываем о важнейшем законе мироздания, о важнейшем законе жизни: что таким подходом нарушается принцип соответствия двух начал, принцип гармонии двух начал — мужчины и женщины. 
Я всегда выступала не за равные права. Я выступаю за равные возможности, но не за равенство. Я считаю, что равенство по большому счету — это глупость, потому что женщина и мужчина не равны изначально и по физиологии, и по психологии. Во всех отношениях женщина и мужчина не равны, разные не могут быть равными. Мы две половинки одного целого. Мы другие. Мужчина — революционер, мужчина — реформатор, мужчина идет впереди. Но женщина должна его действительно в чем-то сдерживать. Женщина — консерватор. Поэтому мы можем говорить только о партнерстве, о взаимодействии.
Вы посмотрите, женщины сейчас в политике нужны в первую очередь для того, чтобы просто спасти элементарно мужчин. Средний возраст жизни мужчин 58 лет. Это куда уж дальше! Мужчины в своем политическом экстремизме сами фактически подрубают свои корни, не давая возможность женщине заявить свое слово, свое видение мира. Как в семье принимаются решения с помощью двух начал, двух мнений, точно так же в политике и везде это должно приниматься совместно. 
Поэтому нам нужно менять общественное мнение. Нужно разъяснять, зачем женщины нужны в политике, потому что они несут иную точку зрения. 
Я считаю, что самым хорошим лидером женского движения был бы мужчина. И только тогда, когда мужчины поймут, зачем женщины нужны в политике, будут отстаивать права женщин, а фактически и свои права, вот тогда действительно у нас что-нибудь сдвинется с мертвой точки.
Квоты необходимы, потому что, к сожалению, женщины своими малыми силами сейчас не в состоянии действительно добиться хоть какого-либо реального перевеса сил.
Вот, пожалуй, то главное, что я хотела сказать. Изменение общественного мнения, привлечение внимания к ярким женщинам-лидерам и объяснение другой точки зрения, может быть, даже альтернативной точки зрения женщин на то, что происходит в обществе, в мире. Я за партнерство, за взаимодействие. Женские движения нужны в первую очередь для защиты мужчин. Спасибо.

Л.В. Адамская  
(Москва)

Мне 36 лет, замужем, ребенок, в семейном положении всё отлично. 
Мне хотелось бы от регионов опуститься сюда в город Москву, в маленький-маленький район, район Свиблово. Это одна из составляющих как бы большого города. Даже на этой маленькой территории тоже есть свои такие моменты, о которых мы сегодня поговорили с вами.
Страх перед женщиной у руководителя есть. Могу с точностью сказать, что в 1997 году, когда Москва сказала о том, что есть местное самоуправление в городе, и начались выборы советников районных собраний, тогда те женщины, которые заявили о себе и сказали: «Мы пойдем, потому что мы считаем, что будем нужны в районе», практически все женщины прошли. Но когда наступили вторые выборы и несколько больше заговорили о местном самоуправлении, и мэр объявил, что будет несколько районов по эксперименту, где из числа советников будет выбираться глава управы, вот тут-то возник тот самый страх у мужчин-руководителей, о котором говорили, что и произошло на нашем уровне в районе Свиблово.
Как правило, все очень много говорят о предвыборной программе, — как мужчины, так и женщины. Мы с вами, пожалуй, говорим даже несколько больше, чем мужчины. Много-много, вроде бы это весомо, но тем не менее, жизненная практика всех предвыборных программ показывает то, что кто много говорит, он мало делает. Почему это на местном уровне так и прослеживается.
Какую позицию заняла я? Выйдя замуж, сколотив себе хорошую мощную семью (хороший муж, хорошая свекровь — всё у меня хорошо, огромный хороший тыл, то есть положительно по всем параметрам), я занялась просто практической деятельностью. Была городская программа (она и есть) «Мой двор — мой подъезд». Наверное, это примитивно, наверное, это мало, но сейчас я понимаю, что это для меня дает большие хорошие результаты практически из электората. Я просто организовала 2040 человек, во дворе поставили площадку, причем дали деньги мужчины (коммерсанты, бизнесмены большие, крупные). Они подарили нам детскую площадку. Мы все вместе вышли и ее построили. 
Когда я во второй раз начала уже избираться в состав Районного собрания, я провела всего одну лишь встречу с населением. Я не проводила никаких больше встреч, и я прошла. На 20 процентов голосов я набрала больше, чем глава управы. Вы знаете, по какой причине? Может быть, я где-нибудь там была бы и пониже, но за сутки, когда уже сказали, что никакой агитационной пропаганды вести нельзя, выходит листовка. Я теперь везде ношу с собой эту папочку. Та театральная легенда, которая была уже у Марии Арбатовой, теперь пошла на местном уровне по поводу Любы Адамской. Вышла листовочка не очень хорошая, что я — представитель жидомасонской ложи, что прикрываюсь, хожу под маской дворового активиста, т.е. дворовый активист в маске, и в молодости заразила и сейчас заражаю нехорошими заболеваниями подрастающую молодежь. Вы знаете, вот уж чего не ожидала, вот того не ожидала. В принципе никто не ожидал. 
Тот актив, который сложился вокруг меня за время практической деятельности, был в ужасе. Начались звонки с самого утра: «Люба, да не может быть! Мы же тебя знаем. Как же так?» А спустя некоторое время, уже через полгода, год, мы открыли уголовный процесс, начали смотреть, кому же это было выгодно, кому же я помешала. Я строила дворовые площадки, мою подъезды, чищу лифты, но акцент делаю именно на подрастающем поколении. Потому что, как правило, даже в 30 лет мужчина или женщина — это уже сложившийся характер. Уже убедить и с флагом побежать и сказать, что побежали за мной, потому что я лучше, — это бесполезно, наверное. Это трата времени и сил. 
Поэтому я сделала акцент на подрастающем поколении. Они пошли за мной. Но через них я повлияла на их родителей, они пришли и проголосовали. Дворовая активистка вот таким образом выбила главу управы. 
У нас состоялся разговор с начальником ОВД «Свиблово», который мне сказал, что двор — это двор, но Вы должны понимать, что женщина и политика — это вещи несовместимые, которые Вы должны уже в свои 36 лет понимать. А оказывается, что глава управы дал распоряжение, что если Любовь Адамская попадет сейчас в Районное собрание, то приедет префект и скажет: «Будем выбирать из состава районных советников главу управы. Ты понимаешь, она мне помешает. Нужно что-то сделать». И кабельное телевидение подключилось под то, чтобы сочинить что-нибудь обо мне. Но не знали реальной ситуации, какова я на самом деле, что я общаюсь и у меня есть тот самый «из двери в дверь», как уже предыдущая дама сказала, народный пиар. Я работаю в этом народном пиаре. 
Жители-избиратели, глядя на эту листовку, дали не тот результат, который планировал глава управы. Они почитали и сказали, что по народному пиару это не Люба Адамская, этого не может быть. Это ее оклеветали. И я набираю на 20 процентов голосов больше. Я настолько была признательна людям, что <...> в предвыборной программе я не изготавливала никаких листовок, а тут я изготовила уже после предвыборной программы просто с благодарностью, что уважаемые избиратели, большое вам спасибо, что вы в той или иной степени помогли мне заявить о себе как о лидере. 
Конечно, я не думала баллотироваться на тот момент на главу управы, а сейчас я это буду делать. Тогда я думала, что не буду этого делать. Вот так сработал электорат.
Какой вывод? Вывод такой, что все-таки люди, да они устали, да их сегодняшняя система очень резко заорганизовала, но нужны политики — женщины это, мужчины это, те, которые занимаются конкретным делом. Но в самой сути, в нашей с вами природе заложена коммуникабельность, заложена практическая деятельность. Поэтому нам с вами это просто нужно будет хорошо использовать. Просто использовать. Теперь уже и по районам другим езжу, выступаю и говорю: «Уважаемые женщины! Уважаемые мужчины! Я за здоровый альтруизм. Тот альтруизм, который будет объединять и мужчину, и женщину, но только на реальные конкретные дела, потому что все равно мы живем в одной с вами стране. Мы живем в одном государстве, и мы заинтересованы в том, чтобы это государство было, по крайней мере, может быть, не лучше всех, но хорошим и комфортабельным к проживанию прежде всего наших детей в будущем. Ладно, мы как-нибудь перекантуемся в этот сезон, но чтобы нашим детям было хорошо и перспектива государства была непременно хорошей и высокой».
Каждой из вас, женщины, хочу пожелать упорства... Где-то если что-то не получилось, верьте в то, что именно у нас с вами это получится. Потому что мы обязаны это сделать, потому что мы живем в этой чудесной стране. Спасибо.

Н.В. Мотыжева 
(Краснодарский край)

Я была депутатом разных уровней. Много лет была депутатом Районного совета, потом вдруг меня избирают председателем Районного совета в Краснодаре. Самая большая моя проблема в том, что депутаты голосуют за меня. 
Мой очень близкий друг, с которым мы дружим семьями уже много лет, — глава администрации в этом районе. Буквально перед заседанием Районного совета у нас была встреча. Всё-таки я хотела услышать его последнее слово, потому что он очень упорно и долго молчал две-три недели, когда я его пытала. Он говорит: «Наталья, единственное, что могу сказать, не хочу тебя расстраивать перед заседанием, но я против». Потом уже было, конечно, много извинений, когда мы проработали один, второй, третий год. 
Конечно, каждому главе хочется иметь своего «карманного» председателя. Так как я всё-таки человек, который имеет какое-то свое определенное мнение, он мне сказал, что «ты можешь быть катализатором того, что у нас делается в районе. Сегодня у нас есть определенная программа, есть определенное какое-то мнение по тому, другому или третьему вопросу. И нам очень не хотелось бы, нашей категории мужчин, вот это направление или мнение менять».
Вы знаете, очень сложно было начинать в этой атмосфере работать. Но меня председателем Совета всё-таки избрали, практически единогласно при одном воздержавшемся. Но каждый раз мне приходилось подходить в определенные моменты, иметь способы подхода к моему главе или к тем формам работы, которые были ранее. Потому что действительно приходилось привносить что-то новое, что-то интересное, с чем были не очень согласны руководители и района, и города, к сожалению.
Потом уже прошел год, второй, когда надо было нам, главам районов и председателям районов, решать какие-то совместные вопросы в городе. В основном, конечно, эти мужчины собирались в моем кабинете. Пять районов у нас в городе. Единую позицию такую вырабатывали и уже выходили в городскую администрацию или в Городскую Думу с каким-то единым вопросом от района. Вы понимаете, очень сложно было переломить эту ситуацию. 
На сегодняшний день в нашей Городской Думе всего одна женщина. В нашей Городской Думе нет ни одного зама женщины и практически только одна женщина — руководитель департамента. У нас в Законодательном Собрании только две женщины. У губернатора только одна женщина из его прямых помощников работает — это зам.Главы края по социальным вопросам, которая совсем недавно встречалась с президентом и, как я поняла, хорошее впечатление произвела, преподнесла красиво край и показала, что женщины тоже что-то могут. Очень серьезная программа разработана по социальной защите, здравоохранению, народному образованию, которые были преподнесены здесь в Москве.
Вы знаете, все-таки наш Краснодарский край назывался и называется по сей день очень консервативным краем, «красным поясом». Нас любит очень КП РФ. Есть у нас так называемое «Отечество» Кондратенко, которого, наверное, у нас знают в стране. 
Женщине занять какое-нибудь положение очень сложно. Не только в политике, но и в бизнесе, в экономике. Очень много женщин, которые готовы сегодня уже к этому, но сегодня нас особенно не пускают. 
Буквально недавно совсем, 20 мая, у нас были дополнительные выборы в Государственную Думу, в которых я принимала участие. В 1999 году я принимала участие в выборах в Государственную Думу по этому же Тихорецкому избирательному округу. И вот выборы 20 мая. Для меня и те, и другие выборы были неуспешными. Но я очень много вопросов почерпнула на этих выборах. Конечно, сказать, так высоко руку поднять и резко опустить, это было мало после выборов, потому что когда я пошла в прошлый раз, то были какие-то более серьезные надежды и чаяния. 
В этот раз мне сказали: «Наталья, ты же попробовала, ты же прекрасно знаешь, что здесь у нас работают только административный ресурс, только финансы. Даже политтехнологии, если будут приведены самые последние, самые интересные, тебе не помогут».
Вы знаете, как никогда, у нас в этот раз из семи кандидатов баллотировались три женщины. Фактически у нас не было ни в одном округе, чтобы в Думу баллотировались даже две женщины. Одна максимум. Мужчины забивают со страшной силой. Практически никогда административного ресурса, как я говорила, женщины у нас в крае не получали. Не знаю, надеемся, что получим, но для этого нужно перевернуть Кубань с ног на голову или с головы на ноги.
Вы знаете, в этот раз мы втроем (женщины) взяли 30 процентов, хотя, к сожалению, договориться не смогли. Это тоже одна из очень серьезных проблем. 
Почему я так придержала даже свое выступление? Мне просто очень интересно было, выступит ли женщина и скажет ли об этой проблеме. О том, что если мы даже выходим на выборах, насколько мы сегодня реально смотрим, чего мы хотим — обиды женщины, или какого-то реального решения момента, или просто участия, или выборы провести ради выборов. 
Я готова была к консолидации. У нас три женщины, и то, что мы будем растягивать свои даже чисто женские голоса... Нас было две женщины одного возраста, одна журналист и одна женщина была молодая еще, с 1971 года. Она бизнесмен, руководитель фирмы, имеющая очень хорошую финансовую поддержку. Но практически мы получили примерно равное количество голосов. Вы знаете, эти голоса были пиарно спрогнозированы. Потому что сказали, что... у нас представители президента, от администрации были и предварительно разговаривали. Какой взгляд? Социологических исследований мы не проводили, потому что финансов не хватило. Финансов не хватило ни у кого из нас на это.
Посмотрели мы социсследование, которое проводила и администрация, проводил один из наших кандидатов, который шел от «Отечество» Кондратенко, он возглавляет региональную организацию «Отечества» Кондратенко. У Николая Денисова практически не было никаких сомнений. Он проводил ряд встреч, на которые мог опоздать, было какое-то неуважительное отношение к избирателям, но это не играло существенную роль. Всё это было предопределено у нас с самого начала. Предопределено, скажу почему. Потому что в основном... 
Мы, три женщины, считаем, что у нас выборы вообще не состоялись. Проводили мы пресс-конференцию на эту тему. Но сегодня доказать это практически не возможно. На 18 часов у нас было проголосовавших в среднем до 16 процентов. И вдруг за два часа у нас пошел активно избиратель по данным, по таблице, чего никогда не было. Мы делали сводные таблицы ранее проведенных выборов здесь, думских выборов, местных выборов и выборов президента. У нас избиратели в основном идут в первой половине дня. Конечно, избиратели, в основном, — это дедушки и бабушки.
Я вам скажу, что политикам и даже нашим хозяйственным руководителям у нас в крае уже не верят. Это самая большая проблема. Высокого процента прихода избирателей на выборы у нас практически нет. 
Здесь я не могу не согласиться с тем, что Путина поддержали женщины. Очень активно пошла молодежь, очень активно пошли женщины на выборы президента. Вот, наверное, чего-то женщины захотели. Это действительно активная была позиция. Наверное, чего-то захотели лучшего, потому что мы, честно говоря, думали, что сегодня выборы в Краснодарском крае будут чисто зюгановскими. И когда у нас, в Краснодарском крае, побеждает Путин с очень большим отрывом голосов по 43-му избирательному самому «красному» округу (это сельскохозяйственные районы, в основном), то, вы знаете, это было поразительно и удивительно. Мы в крае долго не могли понять, это был «нонсенс», что край проголосовал за Путина. Не потому что основная часть или городская часть населения не поддерживала Путина. Но то, что проголосуют за Зюганова наши «красные» сельские районы, мы в этом были просто уверены, потому что все выборы у нас заканчивались однозначно — только выбором коммуниста или представителя «Отечества» Кондратенко. В основном они между собой умели договориться и выставляли единого кандидата. Всем остальным договариваться было очень сложно. 
Я не случайно сказала, что женщины, если и пойдут на выборы, то надо очень четко смотреть, что мы можем растянуть голоса. Если пойдут одна-две-три женщины на один и тот же округ, то очень хотелось бы, чтобы они могли не только какие-то свои амбиции потешить, но и всё-таки смогли договориться, увидеть реально преимущества какой-то одной из них и реально посмотреть на этот вопрос очень серьезно.

Н.Г. Облецова
(Москва) 

Уважаемые коллеги, наверное, здесь каждый рассказывает о своем опыте вхождения в политику для того, чтобы выработать какие-то совместные решения, что нам делать в этой ситуации.
Мой путь в политику на местном уровне, в местное самоуправление, в советники Районного собрания был так же тернист, как у многих. Я шла против административного ресурса. У администрации был свой кандидат. И поскольку предложение стать советником мне сделал депутат Государственной Думы, то я как бы без особого рвения подала документы и не прошла, поскольку голосов против было больше, чем мой результат. 
Затем появилась здоровая злость: я могу, я хочу. И на довыборах я победила с большим отрывом, несмотря на то, что администрация была резко против. Они выдвигали своего кандидата. И мне пришлось подать в суд на администрацию. Суть моего иска была в том, что администрация нарушает право избирателя — не дает информацию о довыборах советников Районного собрания. Из суда пришло определение, где было сказано: указать г-же Облецовой на недопустимость такого иска и надо к иску приложить конкретные документы.
 Я съездила в школы, посетила избирательные участки, отвезла членов избирательной комиссии, показала, что действительно нет объявлений и заручилась вот такой поддержкой. После того как поддержка у меня была, тут дело техники. Повесили объявление, люди пришли на выборы. И я выиграла эти выборы. В местную власть женщины проходят довольно-таки легко. Из 18 советников Районного собрания у нас 12 женщин. Это директора школ, к которым у избирателей всегда есть доверие, и главврачи поликлиник. 
Независимых советников у нас 5–7 человек. Хотела бы сказать о трудностях. Когда начинаешь работать советником, если администрация против, очень трудно работать, очень трудно что-то сделать на местах. Часто натыкаешься на непонимание, потому что сложились уже определенные традиции. Советники работают не один год. Уже было два созыва советников. И начинаешь разбираться, что местное самоуправление в Москве оно фиктивно, его практически нет. И при своем лояльном отношении к Юрию Михайловичу Лужкову я пришла к пониманию того, что он не дает работать местному самоуправлению. Нет бюджета, нет реальной власти, нет предметов вeдения, нет ничего. 
Например, из 18 советников у нас 10 — это тот самый административный ресурс, который избирается по предложению главы управы. И таким образом, эти люди или голосуют всегда «за», или просто молчат. То есть пробить вот это Районное собрание свежими идеями невозможно. 
Есть, конечно, пути прихода к власти. Вы слышали выступление советника Районного собрания Свиблово. То есть, если пойти раньше во власть, с молодых лет, то этот задор, запас энергии приведут к тому, что эта женщина может стать в достаточно молодом возрасте депутатом Гордумы, Госдумы и т.д., пройдя все ступени власти, обучаясь в процессе работы. 
Ведь что такое советник? Мы попали в такое хозяйство, где не все понятно. В Гордуме обсуждаются вопросы не только как варианты выбора главы управы и их советников. Это необязательно. Может быть, люди, которые избраны советниками, могут нанимать менеджера, хозяйственника на свой участок. Это тоже один из вариантов. Потому что электорат выбирает директоров школ и главврачей. Это доверие к врачам и педагогам заложено в психологии. Вот это один из тех путей, которые надо пройти, чтобы научиться быть хорошим депутатом. Один депутат Городской Думы сказал: «Я был избран и на следующий день меня никто не учил, я пришел и должен был уже уметь работать. Уже должен стать хорошим депутатом».
Таким вот образом, мне кажется, мы можем подготовить женщин, молодежь к этому, чтобы они могли работать, могли пойти спокойно во власть, достойно. Чтобы не было — это мужчина или женщина. Чтобы это был хороший человек, хороший работник, хороший депутат. Все.

С.В.  Зобнина
(Москва)
 
С 1997 по 1999 год я была советником Районного собрания в Москве, район Ломоносовский. Я буду очень близка к той теме, которая сейчас обсуждается, — об имидже. 
В 1997 году я попала в выборы местного самоуправления. Попала по рекомендации московского «Яблока». Я вообще не понимала, что такое местное самоуправление. За эти годы прошла колоссальный путь в понимании этого. И сейчас мне все равно. Я даже не баллотировалась в 99-м году в советники Районного собрания, настолько было тяжело принимать участие в процессе, не имеющем отношения к местному самоуправлению, как мы его, наконец, начали понимать. 
Я познакомилась с хартией по местному самоуправлению. И сейчас мы отслеживаем этот процесс, готовим какие-то альтернативные варианты нового московского устава, который сейчас должен приниматься. То есть для меня политика как электоральный процесс, конечно, не самое главное занятие в жизни. Если уж говорить об отличии женской политики от мужской, для меня внутренне это означает политика такая, которая все время держит в уме следование каким-то целям. То есть выберут меня, не выберут, выберут кого-то другого — это для меня не главное. И думаю, что очень многие женщины, которые здесь выступали, для них это органически само собою разумеется. И та технология, о которой говорили «из двери в дверь», она не может быть иначе. Мне кажется, что эта технология только тогда и работает, когда у человека есть что-то реальное за душой. Когда у него ничего нет, тогда ему надо укрыться за технологиями. И тогда идет какой-то раскол, как в «Яблоке», между теми, которым нужна голая технология, и имиджмейкеры должны их сделать и за два месяца сочинить какой-то роман о том, как они помогают народу, и теми людьми, которые действительно из года в год что-то делают. Наверное, для таких людей единственная проблема та, которая сейчас должна обсуждаться и по которой я берусь скорее вас спросить, чем сама что-либо сказать: где женщина-кандидат или просто кандидат, который хочет что-то конкретное сделать, у которого есть определенная идея, где он должен взять деньги для предвыборной кампании? 
Я хочу немного скорректировать то, что сказала Мария Арбатова до перерыва. Решают ли все деньги и решает ли все технология? Деньги решают только в какой-то степени. Потому что, начиная с какого-то момента, количество денег уже неважно. Можно с огромными деньгами сделать такой огромный ляп, что все обернется против кандидата — и деньги, и административная поддержка. 
В 1997 году я не сама баллотировалась, а у нас была как бы целая команда. Депутат Московской Думы Дмитрий Катаев поступил очень толково. По трем районам, которые входили в его избирательный округ, он выдвигал одновременно команды районных советников. Когда, например, мэр и законодательные органы мэра одновременно избираются, в принципе возможен тот же самый прием. И тогда избиратель не будет теряться, потому что ему дали четкий ориентир. То есть в каждой листовке было написано, что по этому району я поддерживаю таких-то 10-11 человек. Избиратели держали перед собой шпаргалку, что они должны проголосовать за этого, этого и этого. И довольно хороший был результат. Почти от 100% советников, например, в районной управе проходило до процентов 40-35 за счет организованной агитации.
Кампанию за себя я почти не вела. Собрала менее ста подписей. В основном работала за эту команду. И поскольку там был организационный дефицит в этот момент, то о себе я успела написать только 10 строчек в официальном объявлении, но так толково составила, что голоса собрала просто так, плюс общая агитация. То есть, по-моему, все-таки имидж. И все. В итоге, когда избиратель приходит на участок, остается имидж. 
В 1999 году я была наблюдателем на одном из участков Юго-Западного округа, в котором баллотировалась Мария Арбатова. Я сидела ночью и на пальцах считала голоса, когда их подсчитывала комиссия. И на нашем участке у Марии Арбатовой были лучше результаты, чем на остальных. Не знаю, почему. Но надо сказать, что прошел кандидат с традиционным имиджем Государственной Думы, мужчина сорока лет, финансист. Хотя люди говорят, что из-за таких финансистов то-то, то-то обвалилось. Но пока что для избирателя, когда речь идет о Государственной Думе, будет та же самая трудность. Все-таки кандидат в Государственную Думу — он вот такой, отец родной, и должен быть финансистом, экономистом, большим начальником в прошлом, у него должен быть колоссальный опыт. 
Женщина-политик по своему имиджу должна быть просто политиком. То есть нельзя уж слишком активно разыгрывать женскую карту, не говоря о тех побочных последствиях, о которых тут говорили, что зачем нам всех женщин подряд толкать, женщины бывают разные. Мария Арбатова шла в Москве от СПС, а СПС в Москве очень неплохо собрал голоса. Поэтому шансы были. Имидж чисто женский и феминистский в такой ситуации не даст победить никогда. То есть надо еще что-то. Что есть, то и надо предъявлять. Для тех, кто идет в политику, для того, чтобы решить все задачи, нужно просто выкладывать побольше. 
Я помню, как я шла на не совсем честные приемы. Например, я написала в этих десяти строчках, что я девять лет работала в строительстве. Фактически я работала в проектном институте, который занимался обсчетом объектов энергетического строительства. То есть от строительства это было далеко. В комиссии ко мне плохо были настроены. Они просто вскрикнули: в каком еще строительстве! Я говорю: что, вам справку принести, что я работала в Институте организации энергетического строительства? Нет, не надо. То есть это не было и неправдой, это было округлено в нужную сторону. Такие трюки, конечно, хороши. 
И последнее, о технологии. Очень хорошо иметь в команде людей, которые обладают способностью изобретать эту технологию. Мы составляли листовки. И моей гордостью было то, что я приходила в подъезды, где были разложены эти листовки? и ни одна из них не лежала на полу. То есть их взяли и читали. Потому что они были совершенно не похожи на другие. Они были сделаны по-другому, по некоторому вдохновению. 

Т.С. Дорутина  
(Санкт-Петербург)

Я уже говорила о том, что в каждой избирательной кампании разный имидж. В местное самоуправление, например по Северо-Западу, достаточно быть учителем, врачом или милиционером, и вы уже кандидат. В народе, когда он выбирает на таком уровне, очень сильно ощущение опеки и заботы о нем, любимом. Если вы в избирательной кампании хорошо растолкуете, что о нем будете заботиться, вам успех обеспечен. 
Вообще, говорить об имидже и проведении избирательной кампании нужно в течение нескольких дней. Потому что эта тонкая работа начинается со сбора подписей. Это уже конкретно, когда вы начинаете проводить избирательную кампанию. А в принципе недаром же говорят о том, что ее нужно начинать на следующий день, как только закончились выборы. И очень существенно, чтобы вы к следующим выборам подошли с определенным практическим багажом. Я знаю это из практики работы с женщинами-кандидатами из многих регионов. Многие из них стали депутатами. Если вам есть что предъявить, если вы в течение трех лет, например, оказывали бесплатные юридические консультации, пожалуйста, у вас уже есть база данных, с которой вы можете дальше работать. Мало того, вы можете обратиться к этим людям, и они будут за вас голосовать. Вы им уже однажды помогли. Здесь говорить можно долго. 
Я хотела бы сказать об общем виде проведения избирательной кампании. Я глубоко уверена, что когда идет избирательная кампания, на первый план должны выходить общие вопросы. О том, что вы женщина, вы должны говорить в последней трети своего выступления. Говорить об этом надо обязательно. Потому что вы строите свой образ на женщине-матери, на женщине-созидательнице и т.д. Но выпячивать это, противопоставлять себя, как показывает практика , это проигрышный вариант. 
Женщине во время выборов требуется мужество и стойкость характера. Мы проводили в Выборге семинар накануне выборов. Часть женщин были в жуткой депрессии. В одном округе убили кандидата. В другом были угрозы с шантажом. Женщины находились в тяжелом моральном состоянии. И то, что у нас накануне шел семинар в течение двух дней, подняло их дух, они опять смогли взяться за дело.
Приведу свой собственный пример. Во время избирательной кампании украли водителя. Сутки били, вернули в избитом состоянии. Два дня до выборов. Чем я занимаюсь? Я иду к прокурору, я иду в милицию. После того, как я проиграла выборы, я поняла, что я не должна была делать этого. Пусть кто угодно в вашей команде занимается юридическими вопросами, разборкой с милицией. Вы должны заниматься только одним. Потому что мужчины занимаются тоже этим. Они и побеждают на выборах. Все эти аспекты в небольшом выступлении невозможно охватить. 
Женщину очень легко обучить. Даже в двухдневный семинар по избирательным технологиям дает им навыки, как вести избирательную кампанию. И они охотно включаются в избирательную кампанию и выдвигаются. У нас в Питере я все время с членами совета говорю о том, чтобы они выдвигались в депутаты. Они — нет, нет. И буквально накануне выборов пришли две женщины с собранными подписями в местные Советы. Сейчас обе депутаты. Женщине на эту тему нужно говорить постоянно и не бояться этого. Женщины очень обременены чувством ответственности за то, что они станут депутатами, ответственными перед избирателями. Этого не нужно бояться. Потому что куча безответственных людей занимается политикой. Желаю вам успехов.

Н.Я. Кружкова
(Тверь)  

Мне очень хотелось бы применять в своей предвыборной кампании различные политические методики и технологии, но на это нужны средства. Поэтому я приняла такое решение и здесь я «сам себе кутюрье». Решение это принималось очень долго, а случилось это в одночасье. Я считала, что мой положительный образ в каких-то кругах города существует, поскольку я с 1995 года возглавляю женскую организацию. Мы очень активно и громко о своих делах рассказываем через средства массовой информации, и журналисты с нами прекрасно работают. Но этого оказалось, к сожалению, мало, а, может быть, и во вред. То, что касается именно положительного облика, именно женского. Когда о своем решении я сказала маме, она мне говорит: «Ты посмотри вообще на себя. Женщина-то знаешь какая должна быть в политике! Гром-баба. У тебя абсолютно ничего такого нет». Но я свой образ продолжала лепить. Подготовила сама листовку в виде сердца, наполнила его различными лицами наших горожан, себя в серединку включила. Мне это очень нравилось. И вроде как бы всем нравится. Образ лепился дальше. Несмотря на то, что кампания продолжается месяц. А это оказалось огромным промежутком времени, в течение которого состояния менялись разные. И, конечно, психолог был просто необходим. Потому что, несмотря на то, что образ держался внешне, внутри все это очень неустойчиво. Образ подвергался сомнению. Я даже предположить не могла. Может быть, действительно романтичность моей натуры, что феминизм может кого-то пугать. В семье моей давно оперируют понятием гендера, в том числе муж и сын. И когда я в день выборов обходила избирательные участки, наблюдала, как там люди ведут себя, на чьи портреты они смотрят при входе. И войдя на один избирательный участок, вдруг услышала: «феминистка пришла». Образ лепила, лепила, а вот этого я вообще не предусмотрела. Хотя ни в каких своих избирательных речах не упоминала вообще о том, что я женщина. Ну, а что об этом говорить-то?, Женщина я и скрывать этого не хочу. 
Про ответственность. Дело, конечно, очень ответственное. И хотя выборы для меня были неудачными в некоторой степени, а ответственность сохранилась до сих пор. Когда я лепила этот образ, то каждое слово даже в моей листовке, для меня было настолько ответственно, я даже не могла сделать трюка: работая в строительном институте, сказать о том, что я строитель. Люди меня расспрашивали: кто вы, откуда, чем вы занимаетесь? Кроме того, что я общественную женскую организацию возглавляю, я и преподавала, я чувствовала, что это людям нравится. Учитель. Ей-то вроде можно доверять. Но стаж, по моим понятиям, был небольшим, и внутри меня все сжималось. И я понимала, что так уж громко о себе, как учителе, я не могу говорить. 
То есть ответственность огромная. Вот я иду по улице, я баллотировалась по округу, в котором живу, и я до сих пор чувствую эту ответственность. Я ходила на собрания в школу. И сейчас во мне что-то сидит. Я ходила к этим детям и сейчас мне есть, с чем идти к ним. И неважно, проиграла я или выиграла, но ответственность на мне лежит и придется ее нести дальше. Это независимо от того, приму я решение участвовать в следующих выборах или нет. 

Л.Н. Корниенко
(Тверь) 

Акционерное общество «Волжский пекарь», генеральный директор, действующий депутат Законодательного Собрания Тверской области. 
Я шла в депутаты в декабре 1997 года. Это было 14 декабря. Совпало с днем моего рождения. Это я тоже использовала в своей работе. Созрела я идти в депутаты ровно за один месяц. Времени у меня не было. Денег практически тоже. Минимальную сумму я набрала. Все это сработало.
Я уже Марии Арбатовой задавала этот вопрос, когда Мария говорит, что одни финансы и только технологии. Я согласна, конечно, это главное. Но прежде всего, это личность. В нашем регионе есть такой опыт, где были большие деньги и они не выиграли. Может быть, недостаточно было технологии. Я считаю, что всё-таки личность, яркая личность. И личность та, которая доказала своим трудом, что есть за ней дело, — это и было успехом в моем выигрыше. 
По моему округу было 6 кандидатов. Пятеро мужчин и одна женщина. Это были юрист, предприниматель молодой, военнослужащий, директор центра программ систем, администрация Пролетарского района поддерживала его. Меня не хотели. Меня не хотели ни город, ни район. Поэтому пришлось работать вдвойне. Один из конкурентов афганец, участник войны. 
В газетах постоянно публиковались социологические опросы. И все было не в мою пользу. Я не расстраивалась. Значит, мало работаем. Собираю команду: мало работаем, давайте работать больше. И такой титанический труд за один месяц дал вот эти результаты. Я буквально жила на этом участке. Домой приходила только ночевать. И тогда, когда мы победили, я поблагодарила всех помощников. Больше всех мне помог мой муж — уехал отдыхать на две недели. Он мне не мешал. Я приходила домой и сваливалась. 
«Волжский пекарь» — это одно из ведущих хлебопекарных предприятий в регионе. Мы с начала перестройки никого не обвиняли, ни президента, ни депутатов, никого не ругали. Мы просто работали. Я далека от политики. Я производственник. Я работаю в реальном секторе экономики. Всю жизнь я проработала на одном хлебокомбинате и до сих пор там работаю. 
Конечно, сработал директорский ресурс. Коллектив помогал. Я поставила задачу: выбирайте не Корниенко, выбирайте «Волжский пекарь». И коллектив ликовал, когда мы выиграли. Это была искренняя радость всего коллектива. Это тоже, наверное, какой-то ресурс. 
Насчет образа. Я не делала никакого образа. Случайно оказалась фотография, где я пополнее. Во мне было 100 кг, сейчас 80 кг. Работу над собой продолжаю. Занимаюсь спортом и всеми остальными процедурами. Во мне было 100 кг, солидная, у меня был плащ, шарфик. Бабушки меня признали за Людмилу Зыкину. Они говорили: мы за Зыкину будем голосовать. Выступала я в солдатской аудитории, пришлось там быть матерью, говорить им теплые слова. Вспомнила, как мы работали раньше с солдатами. Когда у нас не хватало мужчин, мы в комсомольские наши времена приглашали на танцы солдат из воинских частей.
Пришлось, конечно, где-то сыграть и где-то сказать правду. Ходила в больницы. Ходила в дом-интернат для престарелых. Ходила на родительские собрания. Прошла практически все школы. Вот такой труд. И труд всё-таки дает результаты. 
Конечно, прошло то время. Я согласна. Это все как бы ушло в историю. Сегодня мы шагнули вперед. И сегодня я хочу поблагодарить всех, кто выступал здесь. Я очень много полезного для себя извлекла. Спасибо. Я всем этим воспользуюсь, идя в декабре этого года снова в Законодательное Собрание Тверской области. Спасибо.

Е.Б. Гусева 
(Москва)

Решение баллотироваться в Думу я приняла, ощутив, что в принципе в законодательную власть должны идти люди, которые умеют брать на себя ответственность за какие-то вопросы, решать их и нести потом ответственность. Потому что мы сейчас говорим обо всем, а в принципе предъявление какого-то кандидата на выборы — это предъявление каких-то его действий, каких-то результатов, когда люди смогут это оценить. 
В основном, говорили о законодательных собраниях, а ведь много женщин в исполнительной власти и много женщин в бизнесе. К сожалению, на нашей конференции сегодня не присутствуют женщины бизнеса. 
Мне кажется, что мы должны объединить наши с вами усилия для поиска кандидатов. Потому что, как я себе представляю процесс выборов, там всё-таки несколько составляющих. В первую очередь, конечно, финансовый ресурс, информационный. И если личность присутствует, то это безусловно. То есть это как бы несколько составляющих, которые дают некую константу. Я хочу призвать вас к тому, что мы должны находить этих кандидатов среди себя и рядом живущих. 
Женщины бизнеса не идут во власть, потому что им некогда этим заниматься. Они занимаются собственным бизнесом. Но это как раз именно те женщины, которые уже нашли свое место в жизни. Они реализованы. Они самодостаточны. Они уверены в себе. И на них надо ориентироваться. То есть мы не должны замыкаться в собственном кругу. Потому что, в основном, общаются между собой общественные организации МКАО, а женщины бизнеса остаются за бортом. По-моему, наша задача найти их и тоже готовить в качестве кандидатов. Главное, ввязаться в этот процесс. Когда я пошла со своими мелкими финансовыми ресурсами, просто решила провести разведку боем. Потому что только окунувшись в этот процесс, внутри него находясь, можно понять, что это такое. 
На самом деле очень сильно собираешься и чувствуешь некий стержень внутри, когда понимаешь, что ты не хуже мужчин, которые баллотировались по моему округу. У меня была идея конкретная. Я считала, что для возрождения гражданского общества России нужно включить некий экономический механизм мотивации. То есть люди, выбирая кого-то далеко наверху и платя куда-то далеко наверх налоги, не ощущают результатов, разрушается обратная связь. Не чувствуя результатов, человек не заинтересован в дальнейших таких же действиях — походы на выборы и выборы каких-то кандидатов. 
У меня была короткая программа «Часть подоходного налога по месту проживания и выбор главы управы». То есть ты отдаешь внизу свои личные деньги на какие-то близкие к тебе районные программы и выбираешь человека, который за эти программы отвечает. И когда ощущаешь на своем самом нижнем уровне, где ты живешь, что получается что-нибудь из этого, ты начинаешь приобщаться к гражданскому процессу в обществе. Мне казалось, что это, конечно, не быстрый процесс, но он как бы начало экономической мотивации по возрождению гражданского общества. Именно с этой программой я пошла, поэтому я чувствовала, что это нужное дело и надо обязательно донести. Но у меня не получилось. Денег, конечно, был мизер. 
Хочу сказать, что мы должны объединить свои усилия. Потому что я как бы достаточно на низовом уровне, простой человек, но тем не менее имя Марии Арбатовой мне помогало в выборах. Она совершенно доступный человек и очень активно помогающий. Она помогала мне. Мы с ней ездили в Зеленоград, где встречались с избирателями. То есть как бы всеобщая помощь на горизонтальном уровне, эти связи, когда мы должны друг другу помочь, мне кажется, тоже один из путей нашего развития и выборного процесса и, (как бы) зацепить людей, которые находятся в исполнительной власти. Они есть. Просто мы на них не выходили. 
Здесь было достаточно много пессимистических нот, что очень плохо. Трудно дается. Чтобы женщине достичь того же результата, что и мужчине, надо в десять раз больше приложить усилий. Но мы с вами не революционный процесс совершаем. У женщин он все-таки эволюционный. Я считаю, что ничего страшного. Поскольку мы неравнодушны к этой проблеме, идем вперед, участвуем в этом эволюционном процессе, он и будет идти. И говоря о совместных выборах, я вижу самый ближний путь. Обязательно надо начинать с местных выборов и постепенно по ступенькам подниматься наверх, вовлекая все бoльший и бoльший ресурс, начиная с этого форума. 
Хотела бы затронуть партийный вопрос. Я была членом ДВР, сейчас — член СПС. К сожалению, должна констатировать, что там есть идеология, есть идея, к которой мы все привержены, мы за либерализм, за демократию. Есть известные крупные имена, находящиеся с правого фланга демократии, которым мы доверяем. Но когда сталкиваешься непосредственно с аппаратом партии — с политсоветом, с исполкомом, — там люди уже пришли за портфелями. Их собственных имен не хватает, чтобы выбраться. Им не хватает своих ресурсов. Но они стоят плотным кордоном для кандидатов, которые идут снизу. Они там просто четко фильтруют на «свой» и «не свой». Так же, как происходят выборы в связи с административным ресурсом. Поэтому я даже могу воспользоваться фразой, которую Хакамада сказала: женщинам надо быть хитрее, надо уметь находить прорехи в этом плотном кордоне и считать, что мы не хуже их. Благодарю за внимание.

Г.В. Царькова
(Тверь) 

Мне очень было полезно сегодня послушать всех женщин и мужчин, которые здесь были, потому что, может быть, не представится возможность поблагодарить. Несмотря на то, что мне казалось, что я много чего знаю, в любом случае какие-то такие ассоциации у меня возникли, причем есть на чем. 
Я хотела сказать про деньги. И они связаны и с вашими словами по поводу пробы пера, по поводу раскрутки. Согласна, что нужно быть более прагматичными, но эта прагматика приходит только с опытом. И именно с опытом участия в избирательных кампаниях.
Кроме всего прочего, во время избирательных кампаний, на мой взгляд, нужно демонстрировать понимание того, какие потребности есть на той территории, от которой ты выдвигаешься. И демонстрировать хотя бы способности, которые у тебя есть по решению тех проблем, которые есть на территории, или хотя бы свое видение давать, каким образом можно сделать это через шаг. Я знаю, что в нашем городе то, что я предлагала, может быть, не проходит, но с другой стороны, я предлагала какой-то вариант выхода из кризиса и вариант именно включения и населения, и различных типов элит, и т.д., и совместное построение будущего нашего города. Это отдельный разговор использования Интернета в избирательных кампаниях. Так вот, один мой хорошо знакомый (в связи с тем, что здесь я не одна, я его фамилию называть не буду), когда я еще не участвовала в избирательной кампании, когда я выразила желание, что я буду это делать, он мне говорит: а чего же ты не делаешь-то? Так у меня денег нет. Он говорит, что пока не будешь участвовать, денег не будет. Как только ты начнешь это делать и как только ты начнешь демонстрировать то, что ты умеешь, скорее всего, найдутся люди, которые увидят в тебе нечто такое, что необходимо, в том числе и для того, чтобы удовлетворять их какие-то интересы. Не нужно, наверное, в нашей женской среде стесняться говорить об этом. Именно в ходе переговоров ты приобретаешь опыт ведения переговоров. Если во время избирательной кампании в Законодательное Собрание практически элиты меня отвергли, потому что я занималась в течение 6 лет именно развитием некоммерческих организаций. И понятно, что когда 5 или 6 лет развиваешь именно инициативы в области гражданского общества, тебя слушают, тебе кивают — да, ты что-то делаешь, все это привлекательно. Но тебя не слышат. Я поняла, что нужно выйти совершенно в другой слой и там говорить, может быть, не то же самое, но близкое к этому, и делать что-то. Когда я делаю практические вещи, практические шаги, это не опознается. Общество излишне политизировано, и оно слышит только в определенном слое. Только определенная часть населения реагирует на то, что ты говоришь. Это тоже относится к финансированию. То есть ты можешь проговаривать какие-то вещи, ты можешь те же проекты заявлять как социально значимые, только на совершенно другом уровне, и это опознается местными элитами.
Избрание на пост главы города мне дало вообще неоценимый опыт в связи с тем, что там на самом деле уже тяжелая артиллерия вводится. Там мой имидж как женщины использовался только для того, чтобы меня опустить, грубо говоря. Все понимали, что я достаточно умная, достаточно прагматичная, можно сказать с социалистическим мышлением и т.д. и т.д., но об этом как раз и не говорилось, это замалчивалось. Всячески преподносились личные качества, причем понятно, какого типа качества выдергивались, преувеличивались и т.д. Всё это естественно. Мы на это реагировали. Но одно дело реагировать по ходу. Я тоже занимаюсь пиар, профессионально этим занимаюсь, и знаю, что реагирование по ходу более 50 процентов успеха не приносит. Это нужно заранее наносить удары. Этому тоже нужно учиться. Поэтому в штабе должны быть люди, которые эти бы удары прогнозировали и превентивные меры принимали. Поэтому именно избирательные кампании женщине дают повод и возможность проявить себя как лидера, проявить себя как деятеля, преподнести свой опыт, свой профессионализм. И, я думаю, именно на этой волне мы сможем привлечь финансовые ресурсы. Вот уже сейчас ведутся переговоры о финансировании моей избирательной кампании в Законодательное Собрание. До этого таких переговоров вообще не велось. То есть, наверное, вот этот путь эволюционный, он затратный. Я хочу сказать, что на последнюю избирательную кампанию я потратила деньги мужа, который заработал их в «Отечестве», работая на «Отечество». Но тем не менее это были большие деньги, и, собственно, семья моя могла безбедно существовать. Это, конечно, не одинарный, может быть, способ, но, с другой стороны, нужно искать возможности финансирования за счет участия в кампаниях. Другого выхода пока нет. Спасибо. 

РОССИЯНКИ И ВЛАСТЬ

Надежда Шведова

Равенство полов не является приоритетом в условиях, когда своего решения ждут, как представляется, более срочные проблемы (страна переживает различные изменения в политической, экономической сферах и в структурах государственной власти), когда страна ведет военные действия и сталкивается с масштабной криминальной обстановкой. 
На самом деле проблема равенства — это базисный вопрос, вопрос о том, какое общество мы строим. Следовательно, равенство полов — это интерес всего общества, интерес всего государства, если, конечно, намерения построить цивилизованное нормальное человеческое общество и государство искренние. Возникает закономерный вопрос: почему прогресс в улучшении статуса женщин во всех сферах жизни не становится реальностью? Что характерно для современной России с точки зрения достижения цели равенства полов, или гендерного равенства, без которого немыслима представительная демократия?
Очевидно, целый ряд факторов обуславливает комплексную гендерную дисгармонию российского демократического переустройства, среди которых выделим, на наш взгляд, самые важные:

• отсутствие политической и государственной воли по реализации целей, намеченных в документах Пекинской конференции, актуальность которых была подтверждена Генеральной Ассамблеей ООН «Женщины в 2000 году: равенство между мужчинами и женщинами, развитие и мир в ХХI веке», состоявшейся в Нью-Йорке в июне 2000 года;
• слабость женского движения;
• отсутствие реального национального механизма по вопросам продвижения интересов женщин;
• мизерное участие женщин в принятии решений;
• наличие проблемы методов продвижения идеи равенства между полами: большинство из принимаемых мер касаются, в основном, специфических потребностей женщин, которые адресованы непосредственно женщинам, без учета при этом мужского фактора; 
• широкое распространение сексистских предубеждений.

Излишне, возможно, напоминать, что закон о равных правах и возможностях был принят в Исладии еще в 1976 году, в Дании — в 1978-м, в Норвегии — в 1979-м, в Швеции — в 1980-м, в 1987-м — в Финлян-дии. Закон о гендерном равенстве также принят в Литве, Эстонии и Латвии (1998 г.). В странах Северной Европы и в Литве действует Институт Омбудсмена по реализации гендерного равенства.
Невольно просматривается прямая зависимость между тем фактом, что в Швеции и в Норвегии 40-44% женщин находятся в парламентах и 47-50% — в правительствах, и долей в доходах, принадлежащей женщинам, которая составляет, соответственно, в Норвегии 42,2% и в Швеции 44,7% (самый высокий показатель  среди стран Северной Европы). Характерно, что затраты только на образование в Норвегии составляют 15% от общих государственных расходов, а в Швеции — 11%.1 
В России, между тем, существует загадка «трех семерок»: немногим более семи процентов женщин в Государственной Думе, 7% — цифра из национального доклада о числе женщин, имеющих доступ к финансово-кредитным потокам и обладающих доходами за счет владения собственностью, и 7% госбюджета посвящается всем социальным целям в 2000 году. Очевидно, что распределение власти, ответственности и доступа к ресурсам далеко от гендерной справедливости в современной России. Не удивительно, что в Российской Федерации до сих пор еще не сформирован национальный механизм по равенству прав и возможностей женщин и мужчин. 
Еще в 1997 году высший законодательный орган страны — Государственная Дума — одобрил «Концепцию законотворческой деятельности по обеспечению равных прав и возможностей мужчин и женщин». Однако Концепция не закон, а, скорее, декларативное заявление о намерениях. (Жизнь показала, что ее реализация мало продвинулась за прошедшие четыре года.) В России существует практически один департамент во всей исполнительной структуре власти, в сферу компетентности которого входят проблемы женского населения. Объективно он не в состоянии осуществить глобальную гендерную экспертизу всех решений исполнительных органов федерального уровня. 
Кроме того, практически отсутствует финансирование женских программ, как , впрочем, и программ, нацеленных на женщин. Наметилась негативная тенденция: ликвидация президентского консультативного совета по делам женщин. Задача момента — работа над созданием национального механизма, ибо без наличия такого института невозможно осуществление в полной мере ни политических, ни социальных, ни иных прав женского населения в России.

Как увеличить представительство женщин 
на выборных постах?
Квота: благо или новые проблемы?

Надо заметить, что до последнего времени проблема квот — тема, которая широко обсуждается в мире как мужчинами, так и женщинами. Мнения различны среди женщин относительно эффективности системы квот, ее справедливости и последствий ее применения2. Многие рассматривают систему квот как многообещающую с точки зрения увеличения женского представительства. В то же самое время система квот поднимает ряд серьезных проблем и в некоторых случаях вызывает сильное сопротивление.
Каковы аргументы «за» и «против» использования системы квот? Каковы наиболее эффективные пути применения системы квот? Какие уроки можно извлечь из практики стран, использующих у себя систему квот?
Главная идея квот состоит в том, чтобы привлекать женщин на уровень принятия политических решений и не допустить изоляции женщин от политической жизни. Использование системы квот для увеличения женского представительства на выборных должностях — это метод количественного скачка женщин в политику. В основе квот лежит современная концепция равенства женщин и мужчин. Таким образом, с точки зрения гендерного равенства для женщин, квота означает смену одной концепции равенства на другую.
Классическое либеральное представление о равенстве включало понятие «состязательного (конкурентноспособного) равенства». При этом предоставление женщинам права голоса рассматривалось как единственно существенное. Остальное было возложено на индивидуальную женщину (на индивида). Иными словами, первоначально считалось, что равенство может быть достигнуто посредством предоставления женщинам и мужчинам тех же самых (одинаковых) возможностей, т.е. посредством устранения лишь формальных барьеров. На этом основании считалось, что это принесет одинаковые результаты. Однако было обнаружено, что одно и то же отношение (обращение) не обязательно приводит к равным результатам. 
В течение нескольких последних десятилетий под сильным воздействием феминизма другая концепция равенства получила широкое распространение и поддержку. Суть ее в переносе акцента на равенство возможностей в достижении «равенства результата». Аргумент состоит в том, что равные возможности не появляются только потому, что формальные барьеры устраняются. Комплекс скрытых барьеров, так же, как и прямая дискриминация, не позволяет женщинам добиваться своей справедливой доли политического и иного влияния.
 Сегодня понятие равенства признает, что различное отношение к женщинам и мужчинам необходимо для создания равных (одинаковых) возможностей для достижения равных результатов, потому что существуют, во-первых, различные жизненные условия для женщин и мужчин, и во-вторых, необходимо преодолеть наследие исторически сложившейся дискриминации в отношении женщин. Квота, как и другие формы позитивных мер, является, таким образом, средством достижения равных результатов. Аргумент основан на мировом историческом опыте, который убедительно продемонстрировал тщетность усилий по достижению цели гендерного равенства средствами лишь формально равного обращения. Если существуют реальные особые барьеры, то необходимы и реальные особые, т.е. специальные меры, по сути компенсационные, для обеспечения равных возможностей достижения равного результата. 
Равенство долгое время считалось, в основном, женской проблемой. На самом деле это в не меньшей (если не сказать в большей), степени, мужская проблема. Дело в том, что мужчины рассматривают себя не как представителей мужского рода, а как представителей рода человеческого. В результате идея превосходства, более высокого положения по отношению к женщинам, является общей для мужчин практически во всем мире. Хотя это и не относится ко всем мужчинам.
До тех пор, пока не будет пересмотрена роль мужчин, никакие важные изменения невозможны. Еще в 1993 году Генеральный секретарь ООН сказал, что невозможно добиться никакого устойчивого роста без существенных изменений роли как мужского, так и женского пола. 
Какую выгоду могли бы получить мужчины, проявив интерес к проблеме равенства между мужчинами и женщинами?

Выгоды для мужчин, поддерживающих 
равенство между мужчинами и женщинами

• Равенство дает возможность всем, и мужчинам, и женщинам, жить более полной жизнью, а значит, например, продлить срок жизни мужчин.
• Равенство предусматривает возможность порвать с дискриминацией, которая влияет на оба пола. Например, отцы могут стать ближе к своим детям, подняв на более высокую ступень человеческих ценностей престиж отцовства.
• Мужчины и женщины могут сотрудничать более конструктивно, чтобы использовать потенциал каждой личности в полной мере, что в целом неизбежно приведет к развитию более гармоничного общества.

И это полностью согласуется с международными документами, под которыми Россия, как правопреемница СССР, поставила свою подпись, а значит, возложила на себя обязанности их выполнять. Я имею в виду Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин и все последующие документы, принятые в развитие этой «Женской конвенции». Речь идет о документах Пекинской конференции (1995) — Платформе действий и Декларации, фактически подтвержденных на упоминавшейся выше Генеральной Ассамблее ООН 2000 года. Идея этих международных документов состоит в том, что введение квот не только не противоречит международным документам, а приветствуется как мера, способствующая исправлению гендерного дисбаланса в политике. 
Сегодня система квот нацелена на обеспечение «критического меньшинства» в 30–40%. Квоты рассматриваются как справедливая мера потому, что женщины составляют по меньшей мере половину населения в большинстве стран мира, а в представительных органах, в частности, их число незначительно. Система квот означает, что бремя продвижения женщин во властные структуры возлагается не только на индивида — женщину, а на тех, кто контролирует процесс подбора политических кадров. Система квот может применяться как временная мера до тех пор, пока не будут устранены «сверхбарьеры» на пути женщин в политику.
Следует иметь в виду, что квоты могут быть представлены как гендерно нейтральные и означать, что они нацелены на корректировку представительства обоих полов. В этом случае система квот отстаивает и интересы мужчин, особенно в тех областях, где занято большинство женщин: например, социальная работа. Правда, даже в этой сфере большинство лидерских позиций занимают мужчины. Однако, хотя и не часто, можно встретить примеры, демонстрирующие защиту прав мужчин в политике посредством гендерного квотирования. Хрестоматийно известный пример с Социалистической народной партией Дании, в рядах которой много активных женщин, вытесняющих мужчин из руководящих органов. Гендерно нейтральные квоты не позволяют этой тенденции разрастаться, поскольку помогают сохранять баланс гендерного представительства в руководящем составе.
Как справедливо заметила Б. Дахл, спикер шведского парламента, нельзя уповать на систему квот как на панацею решения проблемы. Законодатель из Швеции — страны, являющейся достойным образцом представительства обоих полов как в правительстве, так и в парламенте, — заявила: «Одной лишь системой квот не решишь проблему женского представительства. Политические партии, образовательная система, НПО, профсоюзы, церковь — все должны нести ответственность в рамках своих организаций за систематическое содействие участию женщин снизу доверху. Необходимо время. Это не произойдет в течение одной ночи, года или пяти лет. Потребуется одно или два поколения для осуществления значительных перемен»3. Ясно, что прежде всего необходимо подготовить почву для облегчения вступления женщин в политику. Так, по свидетельству Б. Дахл, в Швеции была организована подготовка женщин, компетентность которых позволила им стать сильными «игроками» на политическом поле. «Мы подготовили женщин, чтобы быть уверенными в их компетентности в политической сфере, и потрудились над системой, которая позволила смягчить чувство позора, возникающее у мужчин из-за сдачи позиций. Затем мы использовали квоты как инструмент в тех сегментах и институтах, где мы нуждались в прорыве»4. 

Типичные аргументы «за» и «против»
системы квот

За	Против	
1.	Квота для женщин по своему характеру не дискриминирующая, а компенсирующая мера, нацеленная на преодоление реальных барьеров,  препятствующих тому, чтобы женщинам принадлежала справедливая часть политических позиций.	1. Квоты противоречат принципу равных возможностей для всех, поскольку женщинам отдается предпочтение.	
2.	Женщины имеют право на равное представительство, а женский опыт необходим в политической жизни.	2. Многие женщины не хотят добиваться избрания только потому, что они женщины.	
3. Выборы – часть процесса демократического представительства. Выбор предполагает определение такой личности, которая наиболее полно отвечает требованиям, предъявляемым к выразителям интересов и чаяний определенных слоев населения. Квалификация и образование такой личности – предварительная необходимая (“по умолчанию”) характеристика кандидата. Женщин не избирают не потому, что им не хватает компетентности, а только потому, что они – женщины. 	3. Квоты подразумевают, что политики избираются из-за своей гендерной принадлежности, а не потому, что они обладают квалификацией. Поэтому квоты приводят к тому, что  более квалифицированные кандидаты отбрасываются в сторону.	
4. В конкретной исторической ситуации именно наличие системы квотирования является признаком представительной демократии. Здесь лукавство заключается в том, что критическим моментом является выдвижение (номинация) кандидатов, этап процесса,  который полностью контролируется партией или квази-партией. Иными словами, именно эти институты, обладающие финансовыми, материальными, административными, организационными и человеческими ресурсами, являются истинными избирателями, стражами “врат политических кабинетов”. При этом в реальной жизни процесс выдвижения кандидатов осуществляет относительно узкий круг влиятельных руководителей (в России, как правило, партийная верхушка – мужчины), который определяет список или назначает   претендентов-кандидатов. По сути, “первый срез” делается ими, а не избирателями. Отсюда вывод: если гендерный баланс не соблюден в списках кандидатов, то это означает ограничение возможности осуществления права избирателей на  свободное волеизъявление при реализации права голоса.  	4. Квота недемократична по своему характеру, поскольку избиратели сами должны иметь возможность решать, кого избирать.	
5. Предоставление квот может вызвать конфликт, но лишь временно.	5. Введение квот создает существенные конфликты внутри партийной организации.	
6.	Квоты подразумевают наличие целой группы женщин в определенном органе, что само по себе минимизирует возможность стрессовой обстановки для женщин, которая создается в том случае, если лишь одна или абсолютное меньшинство женщин присутствует в нем как декоративные символы.		

Существуют различные квотные методы для обеспечения представительства женщин в парламенте5, среди которых можно выделить следующие:
1. Установленные законом квоты, в соответствии с которыми определен минимальный процент избираемых женщин-представительниц. Такая практика существует в немногих странах: в Италии, где женщины должны составлять 50% пропорционального представительства (т.е. по партийному списку); в Аргентине (30%) и Бразилии (20%). Такая квота обычно рассматривается как переходный механизм для создания базы для расширения женского представительства6.
2. Предусмотренные законом о выборах положения, согласно которым партии обязаны представлять определенное число женщин-кандидатов. Такая практика применяется в пропорциональных избирательных системах, например в Бельгии и Намибии. В Аргентине существует так называемое «сверхположение», согласно которому кандидатуры женщин должны занимать «выигрышные места» в партийном списке; в Непале 5% кандидатов в одномандатных округах должны составлять женщины.
3. Одобренные политическими партиями неформальные квоты для женщин (кандидатов в парламент) — наиболее распространенный механизм содействия участию женщин в политической жизни. Данный метод был использован во всем мире с различной степенью успеха — от лейбористских партий в Австралии и в Соединенном Королевстве до стран Скандинавии7. Так, в Англии лейбористская партия, применив этот механизм на выборах 1997 года, сумела почти удвоить число женщин-членов парламента (их число увеличилось с 60 до 119 человек). Политические партии, которые имеют квоты для выборов, обычно также имеют определенного рода систему квот для избрания руководящих органов партии.
Международный и собственный российский опыт показал, что привлечь женщин, которые в прошлом уже занимались политической или государственной деятельностью, к участию в борьбе за выборную должность не составляет труда. Гораздо сложнее набрать женщин на позиции на уровень первого захода во власть. Преимущество системы квот состоит в том, что она «заставляет» партийные машины и органы, занимающиеся выдвижением, особенно политические партии, заботиться о подготовке женских кадров для политической и государственной деятельности на уровне принятия решений. Партии вынуждены также концентрировать свое внимание на реальных рабочих условиях и культуре политического участия, вольно или невольно способствуя модернизации политического стиля, делая его более привлекательным для женщин.
Основываясь на международном опыте, следует подчеркнуть, что система квот при всех своих позитивных и конструктивных характеристиках не лишена определенных недостатков, чреватых откликнуться негативными последствиями. Эти последствия необходимо предвидеть и просчитывать для минимизации отрицательных воздействий на политическую обстановку. По свидетельству Анны Баллетбо, члена парламента Испании, «квоты — обоюдоострый меч. С одной стороны, они обязывают мужчин думать о вовлечении женщин на уровень принятия решений, и, следовательно, мужчины должны создать это пространство для женщин, а с другой — именно мужчины, которые открывают это пространство, будут искать таких женщин, которыми они смогут управлять и которые с большей легкостью примут гегемонию мужчин». Это обстоятельство способно репродуцировать миф о бесполезности для интересов женщин увеличения их непосредственного представительства на уровне принятия решений, поскольку реально действующие женщины-политики не выступают проводниками их интересов. А Кристин Пинтат из Межпарламентского союза (представитель из Швейцарии) не без основания выразила озабоченность по поводу еще одного непланируемого воздействия системы квот на развитие политической культуры в целом: «Некоторым образом квоты являются средством лечения болезни, но иногда они могут приводить к другим болезням. Как мы видели, в странах Центральной и Восточной Европы квоты привели к «потолку». Они привели к тому, что страны не развивают политическую культуру, посредством которой женщины интегрируются в политическую систему». Следует вывод о том, что необходимо применение квот с учетом всей специфики политической культуры, превалирующей в данном обществе.
Поскольку квоты для женщин предполагают расширение возможностей их доступа к власти, также необходимо иметь в виду, что введение квот в ситуации жесткого сопротивления, как это было в странах Скандинавии, требует, чтобы женщины уже обладали некоторой властью, опираясь на крепкую социальную базу и активное и влиятельное женское движение.
Конечно, наличие самих правил — необходимая, но не решающая составляющая: достигнет ли квота своих целей, зависит в значительной степени от процесса применения. Квота должна быть встроена в отбор и процесс номинации с самого начала. (Так, введение квот для женщин в Скандинавских странах столкнулось с двумя главными проблемами: дефицитом женщин, готовых участвовать в гонке за выборную должность, и трудностями, связанными с тем, что партия вынуждена была «отодвигать» мужчину — ответственное лицо, — чтобы освободить место для женщины. Следовательно, вакантные места оказались наилучшим шансом для женщин. Хотя и в этом случае не обошлось без осложняющих обстоятельств, поскольку обеспечение существенного числа вакантных мест для национального парламента провоцировало конфликт между центральной и местной партийными организациями, претендующими на эти новые или освободившиеся места).	
	Сопротивление системе квот оказывают, как правило, те официальные лица, которые опасаются потерять свои места при росте числа женщин-кандидатов. Однако существует ряд стратегий, которые могут быть использованы для предотвращения подобных конфликтов. В Скандинавских странах накоплен немалый позитивный опыт в этой сфере. Так, датская социал-демократическая партия, введя систему квот, требующую, чтобы женщины занимали 40% мест во внутренних партийных органах и комитетах, прибегла к увеличению размеров самих руководящих партийных органов. Иногда их численность просто удваивалась, что создавало места для женщин без необходимости «отодвигать в сторону» мужчин. Были учреждены два поста вице-председателя, которые заняли соответственно женщина и мужчина. Председатель был один — мужчина. 
Норвежская лейбористская партия (НЛП) не столкнулась с трудностями, связанными с подбором квалифицированных кадров женщин-кандидатов. Национальное руководство партии и партийный женский секретариат подчеркивали, что цель квоты — увеличение представительства женщин на выборных должностях, а не только рост числа женщин-кандидатов в партийных списках. Согласно норвежскому избирательному законодательству, именно партия решает вопрос о том, кто избирается из ее списка. Первоначально возникали противоречия из-за того, что первые места в партийном списке обычно занимали кандидаты-мужчины, которые стремились сохранить за собой лидирующие благоприятные позиции. Лишь постепенно стало возможным заполнить вакантные места женщинами. Норвежский опыт показал, что при такой избирательной системе понадобится три тура выборов для применения системы квот. В результате с конца ХХ века женщины составляют около 50% парламентской фракции НЛП и 50% министров, когда партия находится у власти. 
До выборов 1970 г. местные отделения Шведской социал-демократической партии оставляли первые десять мест в партийном списке мужчинам-кандидатам. Партия увеличивала включение женщин в список после первой десятки таким образом, что каждая вторая позиция была занята женщиной. На следующих выборах в 1973 году в партийном списке кандидатов пять мужских имен были не тронуты, а после первой пятерки число женщин было опять увеличено. Перед выборами 1976 г. партийные организации на местах решили, что партийный список для местного совета должен включать приблизительно равное количество мужчин и женщин — кандидатов, которые должны чередоваться в списке. Оставалась лишь одна проблема: чье имя должно быть первым — женщины или мужчины?
Однако система квот не может устранить трудности, связанные с сочетанием семейных обязанностей и политической активности, что оставалось критической проблемой для женщин. 
	Подводя итог анализу, следует выделить важнейшие слагаемые в системе квотирования:
1. Цель системы квотирования — существенное увеличение политического представительства женщин или, в случае нейтральных гендерных квот, выравнивание баланса гендерного представительства. 
2. Успешная система квот приводит к следующим позитивным результатам:
— стимулирует партии к активному привлечению женщин в свои ряды и заставляет партийные машины заниматься подготовкой значительного числа квалифицированных кандидатов для заполнения квот;

— обеспечивает создание «критической массы» женщин-политиков, способных оказывать ощутимое влияние на политические процессы и политическую культуру в целом;
— способствует появлению женщин, имеющих возможность влиять на процесс принятия решений как личности и с точки зрения специфического женского, или феминистского, взгляда на жизнь.
3. Реализация одобренной внутри партии системы квот для создания партийных списков — критическая точка. При внедрении квотирования в практику партийной и политической жизни представляется целесообразным учет трех факторов:
— разработка четких правил и процедуры по применению квотирования;
— влияние со стороны женских организаций и других общественных групп и организаций;
— подготовка к решению конфликтных ситуаций, включающая создание соответствующих модулей и методов их разрешения. 
Вряд ли можно уповать на универсальное и единственное средство, способное умножить женское представительство в парламенте страны. И все же мировой опыт показывает, что система гендерных квот, используемая для создания партийных списков кандидатов, и «дружественные» (благоприятные) женщинам электоральные системы (в частности, пропорциональная) дают позитивные результаты, с точки зрения женского представительства. При этом следует особенно подчеркнуть, что невозможно добиться гендерного равенства и гармонии без существенных изменений роли как мужского, так и женского пола в социуме и семье. Ведь все общество теряет от сложившейся парадоксальной ситуации: когда пол, принимающий государственные решения, отстранен от любви, в то время как пол, который должен дарить любовь, отстранен от принятия общественных решений — перспектива может оказаться роковой для всего человечества. Хочется верить, что мужчины, составляющие преобладающее большинство мужского клуба властных структур, лучше сами по себе, чем тот мир, который они создали и продолжают созидать, претендуя на выражение воли и интересов всего человечества, искренне считая только себя его представителями, предавая забвению женщин и их интересы на поле политической брани. Нет сомнения в том, что отношение российских политиков к системе квотирования по образцу стран Северной Европы, т.е. к реальной возможности достижения равенства мужчин и женщин, станет лакмусовой бумажкой их просвещенности и приверженности идеям демократии. Как говорит мудрая поговорка: только «качественные» мужчины поддерживают женское равенство.

1 В Швеции 75 лет тому назад мужчина имел законное право избивать свою жену (ранее он даже был обязан это делать), и всего 35 лет назад шведский мужчина имел право, состоя в браке, насильно обладать ею.

2 Так, например, еще летом 1997 г. Международный институт демократии и помощи в выборах, находящийся в Швеции, организовал такую дискуссию, в которой приняли участие женщины-парламентарии всего мира. А в марте 2000 года Государственная Дума Российской Федерации провела слушания по проблемам равных прав и возможностей женщин и мужчин, на которых, естественно, звучал вопрос о квотах. В сентябре того же года случилось знаменательное событие — Форум женщин-парламентариев стран СНГ и Балтии, на котором обсуждались проблемы гендерного равенства и справедливости и состоялась дискуссия по законопроекту «О государственных гарантиях равных прав и равных возможностей для мужчин и женщин».

3 Women in Parliament: Beyond Numbers. Institute for Democracy and Electoral Assistance. IDEA. Stockholm, Sweden. 1998. P. 93.
4 Ibid. P. 93.

5 Ibid. P.100-105.
6.Система квотирования, санкционированная национальным законодательством (конституцией или специальным общенациональным законом), существует в ряде стран: в Уганде, где место в парламенте 
Влияние женских групп внутри партии и сильное активное женское движение в стране — факторы, способствовавшие росту женского представительства. Все политические партии испытали на себе это влияние и вынуждены были соответствовать требованию времени. Многие из них ответили на него применением квот. Во всех трех странах система квотирования была введена решением самих политических партий. Социал-демократические и партии левого толка представили квоты в 70–80-х гг. ХХ века. В 1983 году норвежская лейбористская партия ввела 40-процентную гендерную квоту «во всех выборах и номинациях». В 1988 году датская социал-демократическая партия заявила: «Каждый пол имеет право на представительство по меньшей мере 40% социал-демократических кандидатов на местных и региональных выборах. При отсутствии существенного числа кандидатов от каждого пола это право не будет полностью реализовано». (Данное правило применялось для внутрипартийной жизнедеятельности и строительства и было отменено в 1996 году). В 1994 г. шведская социал-демократическая партия одобрила принцип «каждой второй женщины в списке», что означало чередование мужчин и женщин — кандидатов в партийном списке. (Существует два важнейших отличия между квотным регулированием в норвежской лейбористской партии и датской лейбористской партии. Если первая применяет квотирование на выборах всех уровней, то вторая — лишь на выборах в местные советы и советы района. Система квотирования не применяется на выборах национального уровня. Кроме того, в норвежском варианте не допускается исключения из правила, а последний параграф датского правила позволяет исключение, если «существенное число» кандидатов любого пола не будет найдено. Данная оговорка может поставить под угрозу достижение цели 40-процентного представительства каждого пола, поскольку она служит оправданием бездействия партийного руководства и тормозит работу по привлечению и подготовке большего числа женщин-кандидатов. Большинство центристских и правого толка партий рассматривали систему квот как противоречащую либеральным ценностям.от каждого из 39 округов резервируется для женщин (другие женщины избираются в парламент не по гендерной квоте); в Аргентине избирательный закон устанавливает 30-процентную квоту для женщин — кандидатов на выборные посты, благодаря которой женское представительство значительно увеличилось в аргентинской палате депутатов; в Индии 74-я поправка требует резервировать 33% мест в местных муниципальных органах власти для женщин. Противники данного метода "резервирования мест" (что мало чем отличается от "квотирования мест") указывают на то обстоятельство, что эта система ставит предел ("потолок") на пути продвижения женщин в парламент, т.е. женщины не могут "перепрыгнуть" поставленный квотой лимит. Однако аналитики считают, что практика, где такие методы существуют, пока не ставит таких проблем. На самом деле, в этих странах число женщин в высших законодательных органах страны увеличилось. 
7 Система квотирования, принятая политическими партиями в Дании, Норвегии и Швеции — странах, широко известных в мире своим высоким представительством женщин в политике. В целом, страны Северной Европы занимают первое место в мире по политическому представительству женщин. Им понадобилось три десятка лет, чтобы достичь этого уровня.